Книга Рядом с солью, страница 200 – Кэтрин Ваз

Они остановились, чтобы перевести дух на вершине холма. Это был их забавный ритуал – притворяться, что любуешься видом, а не позволяешь сердцу перестать колотиться.

— Хорошо, – ответила Мэри. – Про животных в море, которым помогают дельфины, пока они не достигнут берега. – С иллюстрацией: от их слез поднимается прилив, чтобы тот толкал их вперед.

Когда Марселла остановилась в косом свете, в ее профиле Мэри узнала Джона. Она дважды писала ему в Юту, но письма возвращались обратно, и она решила оставить его. Пусть он начнет новую жизнь, как и ты. И она больше не тосковала так отчаянно по своему отцу. Она хранила в себе его мудрость. Он верил, что у женщин должна быть необычная жизнь, и она нашла мужа, который тоже так думал. Это сберегло в ее душе светлый образ отца. Она также сохранила в себе ребенка, который цеплялся за сказку, что он морское существо, рожденное родителями, вечно живущими в океане. Теперь эта маленькая девочка ходила ногами, разделенными из хвоста русалки, и она победила эту боль рядом с соленым морем.

Они посмеялись, что у Уорда – папы, дедушки – было достаточно времени, чтобы спрятать яйца, они вернулись и поднялись на свой верхний этаж. Возбужденный, как ребенок, Уорд крикнул: «На старт, внимание, марш». Победитель должен получить пресс-папье в виде пантеры из Чайнатауна. Был сервирован пасхальный завтрак: мандарины, колбаса лингвиса и португальский сладкий хлеб с расположенными крест-накрест плоскими стеблями растения, которое, следом за своим отцом, Мэри называла «травой Богоматери».

Мэри нашла два яйца за рядом своих книг издательства «Ригетти & Леопольд», а Кэтрин распахнула окно, чтобы достать яйцо в горошек из ящика на подоконнике.

Мэри расспрашивала Марселлу о ее последних статьях для газеты Сан-Диего, об экспедициях Руаля Амундсена, когда Кэтрин, рывшаяся в сундуке в спальне Мэри и Уорда, закричала:

— Мама, это ты?

Мэри, Уорд и Марселла замерли в дверях и увидели стереоскопическую открытку с пристани в Монтерее. Кэтрин сказала:

— Мама, бабушка, вы выглядите такими молодыми.

Кэтрин сможет стать хорошей актрисой: она умела считывать перемены в настроении. Уорд посмотрел на Марселлу и тихо сказал:

— Ты никогда ей не рассказывала?

Марселла ответила, что поведает своей дочери, которая уже достаточно взрослая, о ее родном дедушке, вошла в комнату с Кэтрин и закрыла за собой дверь.

* * *

Мэри проснулась очень рано, как обычно, в среду восемнадцатого числа. Марселла и Кэтрин спали в гостевой спальне, а ее муж теперь вставал позже. Это Уорд нашел ту стереоскопическую карточку в антикварном магазине и купил ее для Мэри. Если у него и был недостаток, так это то, что он все еще расстраивался от ее меланхолии: неважно, как часто она объясняла, что меланхолия не исключает радости в то же самое время. Единственное хорошее, что вышло из ужасной истории, затеянной Мод, было то, что Уорд определил слепые пятна, которые создал из желания всех умиротворить. Он все еще хотел, чтобы наступил мир, если это возможно, но отказался от попыток убедить ее простить Нелл Кларк, написать ей. Наконец, в этом году, этим летом, недавно, Мэри почувствовала облегчение, словно нож с перламутровой рукояткой, вонзившийся в ее грудь, достали из нее. Если бы Нелл не сказала правду, не отдала себя на поругание, Мэри, возможно, никогда бы не смогла узнать всю историю целиком, а значит, и счесть ее достаточно правдивой и понятной и отбросить прочь. Она написала Нелл спустя десятилетия, и та ответила дрожащим почерком: «Благослови вас Бог, мой друг».