Книга Рядом с солью, страница 195 – Кэтрин Ваз

Марселла оставалась приклеенной к нему. Сейчас он возьмет себя в руки, он обязан. Он рассыпется на части позже, в одиночестве. Мэри спросила:

– Раскол начался в Меридиане?

— Нет, – прошептал Джон. И по-португальски продолжил: – Меня уничтожило то, что я морил голодом тех людей в Виксбурге. Меридиан был безумием, и безумный офицер убил мальчика, и я искалечил офицера, чтобы помешать ему убить мать мальчика, но такого рода трагедии случались постоянно.

— О чем вы говорите? – потребовала объяснений Марселла.

Он наклонился к ней и спросил:

— Какое твое полное имя, Марселла? – Она держала в руках маленькую сумочку: ребенок, желающий быть похожим на взрослого. Сумку украшали блестки.

— Я Марселла Августина Фрейташ Мур, – сказала она. Морская пена за перилами образовывала большие пики, как будто облака спустились, надеясь жить на каменистом дне, но вода мешала им, оставляя качаться на поверхности.

На их родном языке Мэри сказала, что не полностью объяснила Марселле, кто он. Однажды она это сделает. «Но пока, – повторила Мэри по-английски, – это друг из юности мамы, который помогал разговаривать детям, которые не могут слышать ушами, и, смотри-ка, у него есть камера, потому что он художник, который делает фотографии».

Марселла была старой душой, а не молодой. Джон был старой душой и Мэри тоже. И Эдвард, определенно. Джон сказал им оставить себе абрикосы, а он уйдет. Он наклонился, чтобы поцеловать Марселлу на прощание, и в его объятиях она рассмеялась: ей понравились его усы. Он сказал Мэри:

— Ты хотела передать мне письмо?

— В этом нет необходимости. Мы и так достаточно настрадались.

Тем не менее, сказал он, если нужно вынести правду, он бы предпочел, чтобы она не страдала в одиночку, и она порылась в своей сумочке и вручила ему конверт.

Мэри упомянула, что была с его матерью, когда та перешла в мир духов.

— Она отдала мне Звуковую Машину. Мне отправить ее тебе? В конце она что-то произнесла, это нацарапано на листе с сажей, но она не сказала нам, что именно. Никка его забрала. Разве это не здорово?

Да, здорово, что последняя запись осталась у Никки. Что касается Звуковой Машины, Мэри может оставить себе это ископаемое или выбросить его.

Мэри, полная грации. Все приличия разбились бы вдребезги, если бы он выразил то состояние умиротворения, которое испытал, услышав, что в самом конце душа его матери была омыта прощением, поэтому он просто сказал:

— Спасибо за то, что была добра к ней. Это очень поможет мне излечиться, моя дорогая.

Джон сфотографировал их. Мэри в голубых туфлях, в платье цвета лимона с кошачьим воротником, выдавила улыбку. Они поцеловались на прощание так, чтобы поцелуй длился вечно, но при этом не встревожил их дочь. На мгновение он потерял себя и сжал в руках прядь ее волос.

Он сказал Марселле, что научит ее лучшей фразе на языке глухих детей. Он указал на себя, потом на нее, затем скрестил руки на груди. Она повторила.

Умный ребенок. Она поняла, что это значит «я люблю тебя».

Рука об руку, взяв абрикосы, Мэри и ее дочь повернулись, чтобы уйти. Проблема прощаний на пристани состоит в том, что с нее есть всего один выход. Джон побрел к перилам, чтобы ухватиться за них, пока они уходят первыми. Его единственным утешением будет жизнь в том же мире, под тем же небом, на той же земле и среди тех же вод, где живет та, кого он любил больше всего на свете, будет любить вечно. Он будет знать, что она ступает по улицам и заботится о ребенке, повергшем его в изумление: он теперь отец. Джон остановился возле рыбаков с затонувшими лесками.