Книга Рядом с солью, страница 148 – Кэтрин Ваз

А потом все очистилось. Они все лопнули. Вернулись к состоянию спящих невидимых стручков.

Ладонь Мэри – последнее гнездо для коричневого яйца от курицы-банти по имени Нелл. Она разбивает его о край железной сковороды. После того как муж предупреждает о предстоящем долгом дне в колледже Иллинойса, она остается ужасно одинокой в доме, который никогда не сможет назвать по-настоящему своим.

Эдвард возвращается, когда она уже в постели, и шепчет, что поезд застрял. Мэри бормочет. Она ждет, когда он перестанет трогать ее волосы около той части ее мозга, которая горит вопросом: «Чем ты занимался, целовал кого-то?» Кое-кого конкретного. Сколько недель прошло, шесть, семь? Воткнутый меч остается в ней, пульсация не ослабевает.

Им трудно говорить словами.

Им трудно говорить без слов.

Подводные звуки наполняют ее, когда она спит. Ей снятся погибающие киты, армада, идущая хвостом вперед на морское дно, не сдающаяся, гордо умирающая в вертикальном положении, в форме чаши. Внутри открытых ртов падающих китов плавают крошечные рыбки, словно в бассейнах, расположенных в водовороте.

Когда киты достигают своих могил на глубине нескольких морских саженей, рыбки вырываются из закрывающихся челюстей. Некоторые попадают в ловушку.

Когда Мэри просыпается, ее мужа снова нет. На обеденном столе… крошки, след из сказки о потерявшихся детях.

Элизабет Хэмптон Мелин находит ее за работой у деревьев на улице, рассказывает, что Фрэнк серьезно обеспокоен по поводу Джона, который лежит в бреду в Виксбурге с раной в плече. Он оказался в таком состоянии по вине Исаака, того застрелили. Фрэнк с товарищем. «Мне так жаль», – шепчет Элизабет, поднявшись на цыпочки, чтобы сжать плечо Мэри. Фрэнк извинялся за то, что не связался с ними раньше. Он надеялся передать новости получше.

Записка от Мэри для Эдварда была краткой. Джон может умереть. Я должна отправиться к другу. Пожалуйста, пойми, люблю, Мэри. Она не могла рисковать тем, чтобы он попытался помешать ей.

Она помедлила с саквояжем. Эдвард не желал никому зла, но у нее было подозрение, что это не отменяло другой естественной мысли, которую он мог вынашивать: солдаты умирают. За часы, минуты от дома – они могут умереть.

Женщины ехали на место сражения, в самую его глубину, притворяясь солдатами, чтобы оставаться со своими любимыми. Медсестры и сиделки жили на окраинах полей битв. Миссис Уильям Х. Л. Уоллес – Энн – примчалась в Шайло только для того, чтобы услышать предсмертную клятву своего мужа: «Мы встретимся на небесах». Он носил косичку из ее волос при себе во время сражений. Что бы ее мучило, какое сожаление, если бы она узнала о ранении Джона, но осталась в комфорте дома, хорошо спала, хорошо ела и не услышала его последнее слово?

До Сент-Луиса было восемьдесят пять миль. Тополя, видимые из окна поезда, проносились мимо, расплываясь в воздухе. Она подвергала себя опасности, но Джон делал это почти три года, дольше, чем время, проведенное его матерью в тюрьме. Сорок долларов были спрятаны в поясе под фланелевым платьем цвета лесной зелени.

Мэри пересела на другой поезд, чтобы проехать двести пятьдесят миль до Мемфиса, где рабы сортировали зерно по мешкам из джута и загружали фургоны, один из них упал под тяжестью железного ошейника. Земля дрожала от бегущих мужчин, женщин и детей, оставшихся без крова. Город кишел солдатами, изможденными собаками и костлявыми женщинами, одна из которых пыхтела сигарой и поглядывала на Мэри, вызывая двоение в глазах даже в очках. Один солдат сидел на куче пушечных ядер, выстругивая из бруска утку. Мимо проплыла женщина, ощипывающая перья у мертвой курицы. Мальчики бросали кости около магазина с отсутствующими окнами.