Книга Рядом с солью, страница 151 – Кэтрин Ваз

Виксбург поразил ее своими видами и пароходами на реке. Из земли торчали корни, как горбы морских змей. Город был разорван, изрыт окопами и иссечен крест-накрест. Мэри захотелось разгладить и зашить эти трещины.

Раздавленные фарфоровые головы валялись на тротуаре перед кукольным магазином. Его вывеска покачивалась на одном гвозде: «Детское Депо». Какой-то федерал сказал ей, что больница находится в особняке Дафф Грин: конфедераты на первом этаже, парни из Союза на верхнем. На шпиле развевался желтый флаг, и она легко обнаружила здание по резкому запаху эфира. Даже если это будет прощание, она выдержит взгляд Джона, как выдержала взгляд отца, когда он умирал. Мужчины лежали в кроватях на опоясывающем здание крыльце, вокруг разносилась вонь того, что можно было назвать человечиной. Ухаживающая за пациентом медсестра крикнула:

— Не стой там без дела. Иди сюда.

Мэри приблизилась к солдату, лежавшему с закатившимися глазами. Медсестра сказала, что это Норман Грир из Огайо, а она – Пэг Андерсон из Лоуренса, штат Канзас, хотя после резни, устроенной лесными разбойниками прошлым летом, она вряд ли сможет туда вернуться. Норман выгнул спину, испустив запах, который предупредил Мэри о том, что его тело, вероятно, разлагается на матрасе. С его конечностей капало. Она так боялась зайти в дом и найти там Джона, что не отказалась от урока сестринского дела. Пациент не мог сфокусировать взгляд, а Мэри не могла разобрать, что он лепетал.

— Норман, – сказала Пэг, – это неправда. Я говорила, что твоя невеста найдет тебя, и вот она, именно такая, как ты описывал, красивая, как картинка.

Мэри уставилась на Пэг: косынка скрывала большую часть волос девушки. Норман вскинулся, но упал обратно со сдавленным блеянием:

— Да, да.

Пэг прошептала:

— Ответь ему. Я обещала, что он женится на ней перед смертью.

— Я беру тебя, Норман, – сказала Мэри, с трудом подбирая слова. Она не могла вспомнить нужные.

— В болезни и здравии. – Он тяжело дышал.

— Ее звали Фрэнсис Рейнолдс. Из Дейтона, – прошептала Пэг. Пациент на соседней койке перевернулся на бок, чтобы посмотреть на них. Воздух над крыльцом стал грязным и серным.

Мэри сказала Норману:

— С этого дня и до последнего. – Ее слова, казалось, удовлетворили его, поскольку Пэг сказала:

— Я объявляю вас мужем и женой. – Мили пройденного пути нагоняли Мэри. Пэг сложила его руки накрест на груди и натянула ему простыню на голову, укрыв до макушки. – Я хотела сама выйти за него замуж, – сказала она. – Вот так, я имею в виду.

— Простите, – сказала Мэри.

Пэг ответила:

— Нет, здесь я значу для этих мужчин что-то большее, чем множеству женщин удается дома. – Пэг не ругала ее за то, что она подвергает себя опасности. Она понимала, что Мэри хочется находиться в гуще потрясений этой страны, а не прятаться от них. Она добавила: – Я бы хотела знать ваше имя, чтобы потом рассказать эту историю как следует.

Мэри назвалась и встала, чтобы отправиться внутрь, к Джону. Есть песня, сотканная из всех усилий вернуться к тем, кого мы любим.

Она вращает мир вокруг своей оси.

Вот поэтому, как говорят, мир и наклонен.

Джон был нарублен на маленькие квадраты. Ветер разбросал кусочки, и ему было отвратительно, что он стал тысячей крошечных воздушных змеев, которые заставят лошадей шарахаться на мили вокруг. Они достаточно настрадались. Поля были разделены, как шахматные доски. Зеленые, красные, коричневые. Фрагмент его ноги был пронзен лисохвостом. Квадрат лба зацепился за кукурузные рыльца. Мэри собирала его, накладывая швы, туго затягивая нитки, чтобы придать ему форму. Игла, погружавшаяся и выходящая, ощущалась слегка болезненно, но ее острота подсказывала ему, что он не умер.