Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 51 – Пер Якобсен

Невинных людей вроде Бет. И ее дочек. Потому что Эбби и Хлоя тоже где-то здесь. Заперты, как она сама. Иначе и быть не может. Потому что, если они не здесь, это означает, что их постигла та же судьба, что и…

Вспышка – и она видит все заново. Видит Адама, спиной приближающегося к краю обрыва, а потом падающего в бездну. Не в первый раз эта сцена возникает перед ее мысленным взором. Она неоднократно возвращалась к Бет, лежащей тут в темноте, в вони собственного дерьма, – и каждый раз за ней следовал вопрос: «Это случилось мгновенно или он лежал на камнях, истекая кровью, неспособный ничего сделать, и слышал, как какой-то маньяк похищает его семью?» Таковы были его последние минуты?

— Я выберусь отсюда, – бормочет Бет, царапая ногтями стену в углу, где сжалась в комок. – Выберусь, и тогда я тебя убью. Как ты убил моего мужа.

Это теперь ее молитва. Мантра, которую она повторяет снова и снова, чтобы держать мысли под контролем. Отгонять все остальные и сосредоточиться на этой, основной.

Ее ушей достигает какой-то звук, и Бет открывает глаза. За дверью по цементу скрипят подошвы ботинок. Он идет.

Она переводит взгляд на ручку двери и изготавливается, уперев обе руки в пол, в молчаливом ожидании, с венами, полными адреналина, – как хищник, затаившийся в высокой траве.

Но она не дурочка. Бет понимает, что здесь она не хищник. Ей нужно лишь немного удачи, совсем чуть-чуть, и тогда…

Щелчок, потом металлический звон. Снаружи отодвигают засов. Тяжелая железная дверь открывается, и свет обжигает ее глаза, словно кислота, лишая Бет всякого преимущества.

Он входит: высокий черный силуэт, нависающий над ней, глядящий сверху вниз сквозь зеркальные стекла очков. Он ничего не говорит, но Бет видит, как шевелится ткань маски, и слышит под ней его дыхание. Оно учащенное и вырывается изо рта с шумом. Как будто ощущение власти его возбуждает.

Ее взгляд скользит на тарелку у него в руках. Как обычно, это сухой сэндвич с ветчиной, но похититель несет тарелку на кончиках пальцев, будто серебряное блюдо с лангустинами и гребаными устрицами.

И нет, он тоже не дурак. Тарелка пластиковая. При невероятном везении она могла бы слегка оцарапать его краем, но, как ни старайся, никакого серьезного ущерба таким орудием не причинить. Воду она получает в бумажном стаканчике, который в ее ситуации не полезней воздушного шарика в коробке с иголками.

Мужчина делает шаг вперед и наклоняется, ставя тарелку на пол. Бет так и тянет выбить ее у него из рук, но она подавляет этот порыв. Ей нужны силы, чтобы выбраться отсюда. А значит, нужна пища.

— Где они? – шепчет она. – Где мои девочки?

Он поднимает голову, и Бет лицом к лицу встречается сама с собой в стеклах его очков. На секунду ей кажется, мужчина сейчас ответит. Впервые заговорит с ней. Но он снова наклоняется и подталкивает тарелку в ее сторону. Та скользит по полу со звуком, каким ногти скребут по школьной доске, и останавливается в паре сантиметров от ее ног.

— НЕТ! – кричит Бет, когда он начинает разгибаться. – НЕ СМЕЙ УХОДИТЬ! СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ С НИМИ СДЕЛАЛ! СКАЖИ МНЕ, УБЛЮДОК!

Он замирает на месте, и Бет съеживается, внезапно понимая, что от отчаяния и паники едва не утратила контроль… и это было ошибкой.

Ее рот кривится, она поднимает руки в попытке защитить себя… но ударов, которых Бет ожидала, не происходит. Вместо этого мужчина делает шаг назад и в сторону, оказываясь таким образом в луче света, падающем из дверного проема.