Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 20 – Пер Якобсен

Хлоя косится на нее с прищуром.

— Нет, я серьезно, – настаивает Эбби. – Пап, можешь на секунду вернуться назад?

— Конечно.

Хлоя наклоняет голову и смотрит на шторы, пока он несколько раз перещелкивает кадры.

Эбби права. Хлоя не видела этого на миниатюрных версиях фото – везде перед сараем был просто снег, – но теперь различает на нем отпечатки автомобильных протекторов. Вот только чем это им поможет… да, вопрос.

Кадр с отпечатками исчезает с импровизированного экрана, сменившись слайдом, который они нашли в чулке этим утром. Как и на двух других, на нем фото с домиком в центре, но снят он с другого ракурса, так что виден задний двор.

И при увеличении еще одна деталь, которой не заметил никто из них.

Хлоя оборачивается и растерянно переглядывается с Эбби: та дважды открывает и закрывает рот, после чего, уставившись на отца, говорит:

— Я… не понимаю. Что это значит?

И хотя смотрит она на него, ответ приходит от мамы, сидящей в кресле у камина.

— Это значит, что фото сделали в последние несколько дней, – произносит она. – Пока мы здесь.

Что-то в ее голосе Хлое не нравится. Напряженность, которую она и сама ощущает, хоть и не может толком понять почему.

Но напряженность есть – и она лишь усиливается, когда взгляд Хлои снова перебегает к экрану и останавливается на их с сестрой произведении искусства на заднем дворе.

Снеговике-Милашке.

В их четвертое утро за городом Адам встает раньше всех – даже раньше, чем солнце. Это решение он принял вечером накануне, когда на шторах отобразился снеговик его дочерей. Он поставил сразу два будильника в телефоне, чтобы точно не проспать.

Потому что, как и его жена, Адам вовсе не рад был видеть снеговика на слайде. Хоть он и внушал себе, что это может ничего не значить и что, скорее всего, кто-то просто шутит над ними, ему не понравилось, что их сфотографировали. Что за ними наблюдают. И потому он решил проверить рождественский чулок, прежде чем подпускать к нему девочек. Просто на всякий случай.

В гостиной этим утром холодно – холоднее, чем было в другие дни. Адам замечает это, едва начинает спускаться по лестнице.

А еще, пока они спали, шел снег. Обильный. Хотя еще не рассвело, его прекрасно видно в окна гостиной: бело-голубое море, озаренное светом луны. Оно поднялось гораздо выше, чем накануне, и у сарая почти доходит до ручки двери.

Он набрасывает куртку, ежится, готовясь ко встрече с ледяным ветром, и открывает дверь. Перед ней куча снега, так что приходится поднажать, чтобы дверь распахнулась.

Снаружи стоит тишина, и на секунду Адам замирает, обводя взглядом сверкающую поверхность снега под темно-синим бархатом небес. Звезды и луна плывут в вышине; их свет гораздо ярче, чем он когда-либо видел. Наверное, дело в прозрачном горном воздухе.

Адам медленно пробивается через снег к сараю. Задача нелегкая; местами сугробы доходят ему чуть ли не до бедер, и он задумывается о том, что машина не выбралась бы отсюда, будь сегодня последний день их каникул.

Возле двери сарая Адам снова останавливается. На этот раз его взгляд не скользит; он замирает на рождественском чулке. Как и снег, тот отражает луну, потому что вся его поверхность подернута ледяными кристалликами.

По какой-то причине Адама это настораживает. Чулок как будто попал сюда из потустороннего мира.