Книга Игра тайного Санты. Смертельный адвент-календарь, страница 21 – Пер Якобсен

Он снимает одну перчатку и ощупывает чулок снаружи. Ткань закостенела от холода, но все-таки поддается, когда он нажимает на нее, – непохоже, чтобы слайд был внутри. Кажется, чулок пуст.

«Может, наш тайный Санта испугался снега?» – думает Адам с облегчением. В конце концов, если чулок и правда пустой, этот день пройдет гораздо легче.

Тем не менее надо убедиться. Вздохнув, Адам сует руку внутрь чулка.

Поначалу ему кажется, что там ничего нет – только грубая холодная поверхность ткани. Но нет, вот оно. Не слайд. Что-то мягкое.

Он сжимает пальцы, вытаскивает руку, разжимает… и его дыхание останавливается.

— Что это такое? – бормочет Адам себе под нос, а потом еще раз, уже громче: – Что это такое?

В его дрожащей ладони – кучка легких пушистых коричнево-серых перышек.

Он уже видел такие раньше.

Курица без головы.

* * *

— Он так и не ответил?

Вопрос исходит от Бет: она стоит в дверях и смотрит на Адама, сидящего на краю кровати с телефонной трубкой, прижатой к уху.

— А похоже, что ответил? – шипит он, демонстративно протягивая к ней трубку, будто это разбитая ваза, а она – кошка, сбросившая ее со стола.

Бет широко распахивает глаза, но ничего не говорит. Точнее, говорит, но без слов. Однако язык ее тела и без того ясен: руки скрещены на груди, брови приподняты, одно плечо упирается в дверной косяк. Иными словами, она ждет, когда Адам извинится.

Ни за что. Возможно, это несправедливо, но ему надо справиться с собственным возмущением, прежде чем разбираться с ней. Потому что он возмущен. И не без причины. Их каникулы, начавшиеся так здорово, летят псу под хвост.

Слайды – одно дело, но перья – это уже за гранью. Лучший сценарий – что это шутка, отвратительный розыгрыш. А худший… какой? Все так странно, что у Адама нет даже догадок насчет мотива.

Кроме как напугать нас…

Если так, цель достигнута. Первое, что он сделал, после того как отошел от шока, увидев перья, – сорвал рождественский чулок с гвоздя и швырнул в мусор. Второе – ворвался в спальню и стал названивать хозяину дома с твердым намерением выяснить, что ему об этом известно.

Это было полчаса – и где-то двенадцать неотвеченных звонков – назад.

Осознание заставляет Адама оторвать трубку от уха и положить на аппарат.

— Нам вообще не следовало сюда приезжать, – вздыхает Бет в дверном проеме. – Это была плохая идея.

В действительности она говорит, что это была его плохая идея.

— Мы не могли знать, что это случится, – отвечает Адам.

— Нет, насчет чулка, конечно, не могли. Но… ладно, забудь.

— В чем дело?

Она делает вдох, потом запинается и качает головой, как будто говоря, что это не имеет значения.

— Да что такое, Бет? – повторяет он, зная, что такая настойчивость, скорее всего, приведет к ссоре. Отчасти ему даже хочется этой ссоры. Хочется, потому что так он даст выход всему тому дерьму, что скопилось у него внутри.

— Просто… я же говорила. Я говорила, что это плохая идея – забирать девочек из школы посреди полугодия. Но ты настоял. Мы могли подождать до рождественских каникул и тогда…

— Тогда что? Какая разница? Думаешь, наш тайный Санта в рождественские каникулы предпочитает сидеть дома, или как?

Вместо ответа Бет разъяренно глядит на него и прижимает палец к губам… но все равно, хотя в глубине души, он знает, что она права – надо говорить тише ради девочек, – ее жест доводит Адама до бешенства.