Книга Чёрный ратник 7, страница 57 – Макс Гато

— Бастард Игнатия Саввича Тарусина, — отчеканил я, — увезённый чуть больше десяти лет назад.

Бровь у воеводы за спиной Векшина дёрнулась. Но сам барон сохранил спокойствие.

— Раз вы всё знаете, тем проще, — заявил Векшин. — Я предлагаю признать этот вопрос спорным. Не решённым в мою пользу, не решённым в вашу, чтоб было честно. Бумагу об этом мы подпишем оба и отошлём в Москву.

— Зачем мне это? — спокойно спросил я.

— Спокойствие, — развел руки в стороны Векшин. — Пока вопрос спорный, никто не приедет к вам с чужой грамотой и не станет требовать вашу землю по праву крови.

— То есть вы предлагаете мне заплатить за спокойствие тем, что я сам объявлю свои права неполными, — сказал я. — Зачем мне это, барон? Грамота у меня законная, алтарь стоит, а род восстановлен рукой императора.

Векшин впервые за весь разговор усмехнулся.

— Затем, что грамота бумажная, а бастард настоящий и живой, — сказал он и быстро добавил. — Где-то.

— Если он жив, — заверил его я, — я найду его раньше вас.

Векшин помолчал, и я видел, как он обдумывает услышанное.

— Тогда про соль, — сказал он. — Я предлагал вам тридцать копеек. Признаю, продешевил. Даю сорок и беру всё, что даст Серебово, круглый год, своими телегами. Сорок — цена честная.

— Пятьдесят пять, — ответил я.

— Столько вам не даст никто, — покачал головой Векшин.

— Странно, — произнес я. — Мне дали цену в сорок пять и купили всё разом. Телеги уже ушли неделю назад.

Векшин не изменился в лице, но воевода за его плечом медленно повернул голову к магу, а маг чуть заметно качнул головой.

— Морозгород, — процедил Векшин.

— Ваши заставы их пропустили на север, так что к вам эта новость дошла бы и без меня, — невозмутимо продолжил я. — Пока что мне иной покупатель не нужен.

Векшин забарабанил пальцами по столу.

— Хорошо, — сказал он. — Я готов ручаться, что на моей стороне ваши обозы никто не тронет. Ни бродяги, ни беглые, ни мои люди, если кому-то из них взбредёт в голову подработать на стороне. Взамен прошу того же: мои телеги ходят через вашу долину к Волчьему перевалу без пошлины.

— Насчёт спокойствия на дорогах вы не беспокойтесь, — ответил я. — Оно и так обеспечено. С вашей стороны гряды я, правда, ничего обещать не могу, а вот на моей стороне за него отвечаю лично.

Векшин выдержал паузу, потом кивнул.

— Разберусь, — сказал он. — Если кто-то из моих людей ходил за гряду без моего ведома, я это выясню.

— Буду признателен, — отозвался я.

Дальше говорили ещё с полчаса, и толку от этого почти не было.

Пошлину для его телег я не отменил, а предложил половинную, но он отказался. Он снова вернулся к соли, я снова назвал цену в пятьдесят пять, а Векшин не двинулся с сорока трёх. Про Тарусиных он больше не заговаривал.

Под конец Векшин поднялся и протянул руку через стол.

— Вы не такой, каким мне вас описывали, — неожиданно сказал он.

— Что же вам рассказывали? — поинтересовался я.

— Что в Озёрполь приехал молодой ратник без роду, который взял пустую крепость у беглого сотника. — он пожал мне руку, и хватка у него была как у кузнеца. — Играющие в баронов не вешают наёмников вдоль дорог и не отсылают чужое снаряжение обратно с описью.

Мы застыли напротив друг друга, по разные стороны стола.

— А вы, барон, — бросил я, — оказались именно таким, каким мне вас описывали.