Книга Чёрный ратник 7, страница 60 – Макс Гато

Люди вываливались из варницы на воздух мокрые, красные от жара и не могли отдышаться, и первым засмеялся кто-то из молодых, а за ним заржали все, по-дурному, как смеются после долгого страха.

Кондрат вышел последним. Он сел на свою колоду, положил палку на колени и набрал горсть из ближней корзины. Соль просыпалась у него между пальцев, белая даже в сумерках.

— При старом барине такой не было, — произнёс он. — Такую и в Москву не грех свозить.

Зарецкий стоял рядом, привалившись к косяку, и выглядел так, будто сам проварился в цырене вместе с рассолом.

— Теперь она будет такой всегда, — сказал он. — Плита настроена, жилы выправлены, мужики видели, как снимать пену. Моя работа здесь кончена.

Я смотрел на лари и на людей вокруг них.

Радоваться было чему, и я это понимал. Но плита — это ступень, а не вершина. Соль ещё нужно было довезти, продать и получить за неё серебро, а до возвращения Северской ещё оставалось время.

— Хорошая работа, — сказал я Зарецкому. — Собирайся, утром едем в город.

— А варница?

— Варницу теперь держит Кондрат, — объяснил я. — Гнус будет приезжать раз в неделю и проверять контур, пока не найдём кого-нибудь на подмену.

Старик, услышав это, кивнул, не поднимая головы от корзины.

В Озёрполь мы с Зарецким въехали на следующий день, к вечеру, и город я не узнал.

За лето он менялся у меня на глазах, но менялся медленно, и замечать это получалось только по мелочам. А тут я уехал на неделю, вернулся, и у ворот стояли телеги, которых я не знал.

Три крытых воза, распряжённых, с горой утвари под рогожами: котлы, бочки, связки мисок, два разобранных стола. Рядом топтались незнакомые люди, парни и девки, человек восемь, и командовал ими широкий мужик в кожаном фартуке, которого я узнал со спины.

— Мирон, — сказал я.

Он обернулся, вытер руки о фартук и пошёл ко мне через площадь так, будто мы расстались вчера, а не на выезде из Ярмута.

— Тим, — сказал он, а затем опомнился и поклонился. — Или ваше благородие, как тут у вас положено?

— Для тебя Тим, — сказал я. — Ты как здесь оказался?

— Долгая история, — Мирон развёл руками, оглядывая озеро. — Весть по Ярмуту прошла, что барон Темников обустраивает Озёрполь, что орденский гарнизон в Вельче стоит, да соль пошла на продажу. Я подумал: «Кот» и без меня простоит, а тут трактира нет. И собрался.

— Смотрю ты не один, — сказал я, оглядывая телеги и людей.

— Да так, — улыбнулся Мирон. — Кое-кого набрать успел. Двое парней с кухни, девки на посуду и на разнос, один повар.

Он кивнул на возы.

— Утварь вся моя, котлы мои, бочки мои. Было бы где поставить.

Дом я ему выделил в тот же вечер: пустой двор у площади, двухэтажный, с подвалом и с конюшней, который ещё с хватовских времён стоял заколоченным. Мирон обошёл его, постучал по балкам, заглянул в подвал и вышел довольный.

— Через неделю открою, — сказал он.

Открылся он даже быстрее, за четыре дня.

Всё это время с площади не уходил стук. Парни Мирона выбивали из подвала гниль и ставили новые полки, девки мыли окна и скоблили полы, а сам он носился между двором и кузницей, где Игнат делал ему крюки под котлы. К третьему дню над входом повесили вывеску, выпиленную из доски пока ещё без надписи, и к ней уже стали подходить люди, чтобы спросить, когда.