Книга Обнулённый 5, страница 120 – Макс Гато, Виктор Рэн

— Векс, — с легким укором произнес я.

— Молчу-молчу.

Она поднялась, сунула клинок в ножны и пошла к лестнице.

— Кстати, — добавила она, обернувшись на первой ступени. — У паладина всю ночь горел свет. Если он протянет ноги, не говори, что я была рядом.

Дожидаться моего ответа Векс не стала. А я решил после рассвета проведать Истафана и застал Лазаря уже за работой. Паладин сидел на лежанке, привалившись спиной к набитой сеном подушке, с правой ногой, вытянутой на табурете. Штанину разрезали до самого бедра. Колено распухло так, что смотреть на него было неприятно даже с расстояния.

— Что там? — спросил я, прикрыв за собой дверь.

— Дело скверно, — сказал Лазарь, не оборачиваясь. — Он прыгнул со второго этажа и приземлился на ногу, которая была повреждена до того. А потом бегал и на лошади скакал.

Истафан молчал и смотрел в стену, не обращая внимания ни на мое появление, ни на наш разговор.

— Ходить сможет?

— Куда он денется. Через седмицу, если будет лежать и позволит лекарствам подействовать. Бегать не скоро. А воевать на этой ноге он не сможет никогда, если не даст ей срастись как следует.

Лазарь поднялся и вытер руки.

— Мазь для мелких ран на столе. Накладывать дважды в день. Я приду к вечеру и проведу перевязку.

Он собрал свою сумку и вышел. Я придвинул табурет и сел напротив. Истафан наконец перевёл на меня глаза.

— Благодарю, — произнёс он.

— Меня благодарить не за что, — пожал плечами я. — Решала леди Блэквуд.

— Я знаю, кто решал, — он поёрзал и поморщился. — И я знаю, кто за меня говорил у ворот.

Я не стал это комментировать.

— Расскажи, что случилось в Талвеге. Я видел следы боя по пути из города.

Он рассказал. Коротко, без подробностей и без единого слова о себе. Стража пришла вечером, за день до собрания домов. Бумага была подписана заранее, и в ней стояла четкая формулировка о «враждебности» Шторрена, хотя войну тогда ещё не объявляли.

— Делегацию взяли целиком, — сказал он. — И Хану тоже.

— Я знаю. Я видел её в малом зале наутро после твоего побега.

Истафан выпрямился так резко, что нога сорвалась с табурета.

— Живой? — поморщился от боли он.

— Живой и невредимой. Её вывели свидетельствовать против Шторрена.

Он опустил голову.

— И она свидетельствовала, — добавил я. — Соврала в вашу пользу и занизила число раненых вдвое. Это заметил только я, потому что знаю, сколько на самом деле прошло через её руки в форте.

Истафан выдохнул.

— Она осталась, чтобы я смог уйти один, — произнёс он. — Её род известен за Стеной, и её не бросят в яму. А меня бы бросили.

— Я бы на твоем месте тоже уходил из Талвега.

— Я не оправдываюсь, — резко поднял голову он.

— Я и не обвиняю.

Истафан потёр лицо ладонью.

— Я убил пятерых, — сказал он. — Или шестерых, не считал. В основном это были гвардейцы. Люди, которые пришли выполнять приказ и кому вряд ли объяснили все причины.

— Их бы не остановили причины, — проговорил я.

— Меня тоже.

Я подождал, пока он соберется с мыслями. И перешел к главной причине визита.

— Теперь о том, на каких условиях ты здесь.

Он поднял голову.

— Первое. Ты не выходишь за ворота Косинца. Ни по какому поводу и ни при каких обстоятельствах. Если тебя увидят на тракте, это будет стоить головы не тебе, а хозяйке этих земель.

— Разумно, — согласился Истафан.