Книга Обнулённый 5, страница 123 – Макс Гато, Виктор Рэн

Лилиана повернулась к Бенджи.

— Сержант.

Бенджи поднял голову. Он был белый, и губы у него дрожали.

— Госпожа, его отец меня еще мальцом на руках носил…

— Я спросила не об этом.

— Он мой человек, — сглотнул Бенджи. — Я его на стену поставил. Он мне докладывал и я… я его хвалил. Я его ставил в пример другим.

— Сержант. Что полагается по закону?

Бенджи закрыл глаза.

— Смерть, госпожа.

Лилиана кивнула.

— Приговор приводится в исполнение сегодня, — сказала она. — В полдень, на главной площади.

Она повернула голову к Вальтеру и задержала на нём взгляд. Паренек в это время осел на пол безжизненной куклой.

Я видел, как она просчитывает варианты. По правилам приговор исполняет капитан гарнизона, и Вальтер был капитаном гарнизона. Вот только половина Косинца до сих пор считала его разбойником.

— Я приведу приговор в исполнение, — сказал я.

Лилиана перевела глаза на меня.

— Как лорд-протектор Севера, — добавил я. — Если вам будет угодно.

Вальтер дёрнулся было, но промолчал.

— Да будет так, — объявила Лилиана.

А затем позвала стражу, уведшую паренька в темницу. Совет закончился сам собой. А на площади народ собрался к полудню. Пришли почти все. Я насчитал десятка четыре человек, включая двоих человек Агриппы, оказавшихся в посёлке с утренней повозкой.

Площадь была утоптанная, холодная и серая. Ветер гнал по ней мелкий сор. Мальчишку вывели двое солдат. Доспех с него сняли, и он шёл в рубахе и штанах, босой, со связанными за спиной руками.

Мать его стояла у края площади. Её держали под руки две женщины, и она смотрела на сына с бледным лицом.

Лилиана вышла вперёд.

— Я знаю, что многие из вас не понимают, зачем вас сюда позвали, — сказала она. — Поэтому я объясню, и объясню при всех, чтобы потом не было разговоров по углам.

Люди подтянулись ближе.

— Четыре дня назад в Талвеге дом Красс объявил войну баронству Шторрен. Война идёт на юге, и она до нас пока не дошла. На севере у нас хаку, и они до нас дошли дважды.

Она обвела площадь глазами.

— С этого дня Косинец живёт по законам военного времени. Я получила на это право и несу за него ответственность.

Она помолчала.

— Этот человек состоял в гарнизоне. Пять или шесть раз он передавал чужим сведения о том, где стоят наши дозоры и когда они меняются. Он получал за это по два и по три медяка и признал это сам, в моём доме, при четырёх свидетелях.

По площади пошёл шум.

— Я не знаю, кому он передавал информацию, — продолжила Лилиана. — И выяснить это не удалось. Я не могу сказать вам, что мы в безопасности.

Она подняла руку, и шум стих.

— В военное время за предательство есть одно наказание.

Она выпрямилась.

— Решение приняла я, Лилиана из дома Блэквуд, владетельница Косинца и Хранительница Севера.

Она отступила. Я вышел вперёд. В этот раз я взял с собой «Шахтера», потому что синее лезвие было чуть тяжелее и резало лучше. А удар нужен был резкий.

Мальчишку поставили на колени. Он не стал ничего говорить и не стал просить. Он стиснул зубы, нашёл глазами мать у края площади и смотрел на неё несколько долгих мгновений. Потом перевёл взгляд на меня. И опустил голову.

Я встал слева и занес клинок.

— Я не хотел, чтоб кого-то убили, — произнёс он тихо, уже в землю. — Правда не хотел.

Я ударил. Голова покатилась по земле и остановилась в нескольких шагах. Никто на площади не издал ни звука.