Книга Волчий клан 3, страница 14 – Валерий Муллагалеев

Он оказался тем еще типом с двойным дном. Теперь понятно, почему он так легкомысленно реагировал на то, что его называли идиотом. Это все равно что атлета называть дрищом — на такое сложно возмущаться всерьез.

— Ну? — поторопил Рюмин с ответом. — Будешь отпираться или мне продолжить?

— Пока ты ничего толком и не сказал. Да, я другой. Уникум! Удивительный и замечательный. Уверен, то же самое ты думаешь о себе.

— Продолжать? — с нажимом спросил Рюмин.

— Да.

— В Университете я изучал метафизику Универсума и знаю о подобных случаях в истории. Есть иные миры, с которыми каждый из нас связан. Эти миры не как Бездна, в которую можно попасть через портал, это миры, где живут наши двойники. Даже не миры, а единый Универсум, представленный в бесконечных вариациях.

— Этому обучают в магическом Университете? — удивился я.

— Сами преподаватели не шибко смыслят в этом, лишь пересказывают мысли древних. Но есть библиотека, есть трактаты. В поисках хоть какого-то смысла этого сраного бытия я вычитал в них много интересного.

— И эти трактаты имеет отношение ко мне?

— Древние знания не имеют срока давности, Лютиков, они говорят о настоящем. В тот день, когда тебя покусали, я слышал особый вой в лесу. Я почувствовал магическое возмущение. Капитан Лютиков мертв, и ты занял его место. Но ты — тоже Георгий Лютиков.

— Придумай ты это прямо сейчас, я бы сказал, что Свиридов слишком сильно настучал тебе по голове, — сказал я. — Но ты сделал такой вывод еще весной, так?

— Как только допросил тебя. Я всегда видел чуть глубже. Может, поэтому мне всё кажется мишурой и фарсом, в котором нет смысла участвовать. Поэтому я пришел к тому, к чему пришел…

Он сделал неопределенный жест рукой, указывая на свое избитое лицо и на усадьбу Каменского.

— И ты решил сообщить об этом Канцелярии?

— Разумеется. Твое появление — это уникальное событие. Такое всегда влечет за собой грандиозные перемены. Огненной тайнописью я написал в рекомендации, что ты не просто волколак, а перерожденный.

— И что это значит?

— Новый элемент, лишняя песчинка в устоявшемся порядке вещей, которая нарушает баланс — в ту или иную сторону. Поэтому я подкинул монету. Она сказала, что ты станешь благом для Державы. Вряд ли ты был бы еще жив, если бы она упала решкой вверх.

— Раз монета никогда не ошибается, то как насчет тебя? Ты согласен, что изгнание из рода для тебя благо?

— А ты не уходи от темы, раз спросил. Кто ты, Лютиков?

— Я тот, кто я есть. Почему спрашиваешь, раз монету уже подкинул?

— А что мне Держава? Она стоит испокон веков и будет стоять после нас. Меня волнует, с кем связалась Инесса.

— На этот счет можешь быть спокоен, — сказал я. — Со мной она в большей безопасности, чем без.

Рюмин помолчал, глядя на черную воду пруда.

— Да, — кивнул он своим мыслям. — Никакой служилый дворянин такое бы не сказал. Вообще не подумал бы смотреть в сторону аристократки из могущественного рода. Другой ты. Нездешний.

— Скажи лучше, какие выводы из твоей рекомендации сделает начальник Канцелярии.

— А чего тут думать? Канцелярия действует всегда одинаково: использует людей на благо Державы. Это универсальное правило для всех.

Я поднялся со скамейки, расставил руки в стороны и потянулся так, что хрустнуло в суставах. Рюмин, наоборот, откинулся, взглянул на меня испытующе.