Книга Мифы близкого будущего, страница 141 – Джеймс Грэм Баллард

Девушка, Вера Тиллей, подловила его, нанесла удар оттуда, откуда он совсем не ожидал. Весь его опыт, все годы, прошедшие перед телевизионными экранами, – все это обнулилось одним кратчайшим столкновением с гостьей из реальности! А то, что некогда звалось «реальностью» – тихие улицы снаружи, состоящие из тысяч домов и миллионов подобных соляриев, – не предпринимало до сих пор никаких попыток навязаться шаткому мирку Пангборна, да и он, так или иначе, никогда не ощущал потребности в этом.

Оглядев себя, он осознал, что все это время был голым. От одежды он вот уже несколько лет как отказался, всецело отдавшись во власть беспрерывного солярного облучения. Настолько чуждыми и безликими были посылаемые компанией ремонтницы, что он не чувствовал ни тени смущения, – они все были частью другого мира и никак его не касались.

Вот только с Верой Тиллей что-то пошло не так.

Пытаясь выгнать ее из головы, Пангборн отрегулировал спинку инвалидного кресла и сконцентрировал внимание на экранах. Умиротворенный теплым светом, текущим вдоль его бронзового тела, он выключил общественное ТВ и возвратился к анализу сцены «Психоза». Формы обнаженной актрисы, лежащей на полу душевой кабины, представляли обильную пищу для интереснейших размышлений, и под эту абстрактную зримую музыку кадров Пангборн обрел краткую возможность позабыть и про Веру Тиллей, и про нахального гостя-невидимку, невесть зачем забравшегося в его солярий.

За все проведенные в солярии двенадцать лет Пангборн ни разу не покидал заполненную светом комнату, а инвалидное кресло оставлял разве что по нужде. Те ежедневные несколько минут, проводимые в ванной, приводили его в чувство тяжелой одури – собственное тело казалось неотесанной кучей лишней, никуда не годной мускулатуры, нанесенной на стройную арматуру его скелета каким-то скульптором-неумехой. Откидываясь на спинку кресла, Пангборн с трудом верил, что гладко-бронзовая фигура, спроецированная с камеры видеонаблюдения на экраны перед ним, принадлежала тому шаткому-валкому инвалиду, с которым он сталкивался нос к носу перед зеркалом в ванной. Сведя активность за пределами кресла к минимуму, Пангборн, закатываясь в кухню, сидя готовил и сидя ел, мирясь с правилами этого маленького субмирка, существовавшего в пределах частной вселенной солярия.

Круглая комната, где проходила его жизнь, к настоящему времени удовлетворяла все его потребности – и физические, и психологические. Она была сразу и спальней, и рабочим местом: номинально Пангборн работал кинокритиком – это была одна из немногих доступных людям вакансий, за исключением тех, что были связаны со сферой инженерного обслуживания, в мире, где все возлагалось на плечи машин. На одной из стен солярия был укреплен видеосет, и перед ним он каждый день проводил где-то полчаса, председательствуя, обсуждая и критикуя придуманные кем-то еще драмы, сюжетные перипетии, образы и ситуации, указывал на их слабые и сильные места, сетовал на ограниченность сценарного аппарата и неправдоподобность героев, давал советы, делал язвительные замечания. Чистая рутина, ограниченность которой Пангборну давным-давно наскучила; исполнение обязанностей, лишенное особого напряжения, – не более. Фантазия и воображение всегда играли наибольшую роль в его жизни, и только в пределах собственного жилища он ощущал некую условную рациональность бытия, все прочее же было излишним и наносным. Солярий был полностью оборудованной телевизионной студией, где Пангборн выступал одновременно звездой, сценаристом и режиссером бесконечного независимого сериала, всяко более интересного, чем все то, что крутилось по общественному телевидению. Сводки новостей были посвящены процессам в его организме – частоте сердцебиения, перепадам температуры тела, уровню сахара в моче. Анализируя их, тщательно соотнося с шедеврами кино из его обильной фильмотеки, можно было, наверное, получить ключ к той абсолютной абстракции, в какую он желал воплотиться с самого своего заселения в солярий; отыскать кирпичики, которые позволили бы заложить строительство мира, сформированного полностью из материалов его собственного сознания.