Книга Мифы близкого будущего, страница 139 – Джеймс Грэм Баллард

Женщины, назначенные компанией ответственными за здешний сервис, отличались молчаливостью и профессиональным подходом к делу. Пангборн провел в солярии двенадцать лет, но почти не помнил их лиц. Вообще, обезличенность сотрудниц была своего рода отличительной чертой компании. Эта же, новенькая, умудрилась за какой-то час, проведенный здесь, нахимичить с тюнинг-контроллером главного экрана, да еще и все время бросала на него неодобрительные взгляды. Не будь всех этих помех, Пангборн вычислил бы злоумышленника значительно раньше – и избежал бы всяких нежелательных последствий.

* * *

Сейчас он сидел в кресле в центре солярия, купаясь в теплом искусственном свете, который изливался из потолочных вентилей, и смотрел кульминационную сцену из «Психоза» на главном экране. Мощь этого отрывка не переставала удивлять его. Он проигрывал его сотни раз, разбирал на кадры, увеличивал каждый и тщательно исследовал, вынося на двенадцать маленьких мониторов, созвездием окружавших главный экран. Экстраординарные соотношения между геометрией душевой кабины и анатомией тела убитой женщины, казалось, таили в себе ключ к смыслу жизни Пангборна, к неустановленным связям между его собственной мускулатурой и безупречно хромированным нутром солярия. Порой на него снисходили откровения, и тогда Пангборн креп в вере в то, что секретные формулы управления временем и пространством содержались где-то в этих кадрах, в бесконечных повторах вырезанной сценки.

И столь сильно захватило его таинство пикового момента – лицо актрисы в кадре на фоне прямоугольных мокрых плиток пола, – что поначалу он всячески игнорировал и слабый шум дыхания поблизости, и полузнакомый человеческий дух.

Пангборн обернулся в инвалидном кресле, ожидая увидеть еще кого-то из сервисной службы – возможно, поставщика, снабжающего кухню солярия. За двенадцать лет самоизоляции Пангборн обнаружил, что чувства его стали достаточно остры для того, чтобы засечь присутствие одной-единственной мухи в комнате. Поставив фильм на паузу, он развернул кресло спиной к экранам.

Круглая комната пустовала. Незанавешенная ванная и кухня – тоже.

Но что-то позади него перемещалось. Чье-то сердце билось. Чьи-то легкие наполнялись воздухом.

В этот момент щелкнул ключ в замке стеклянной двери, и из вестибюля, чемоданом ремонтницы вперед, к нему впервые ввалилась Вера Тиллей.

Верный электронному изображению обнаженной актрисы на экране, Пангборн вот уже десять лет как не задерживал взгляд на женщинах из плоти и крови. Все еще настороженный чьим-то непрошеным присутствием, он стал наблюдать за девушкой в форме, поставившей чемодан на ковер и принявшейся колдовать с кнопками. Ей было лет двадцать от силы – неопрятные светлые волосы убраны под кепку, эксцентричная косметика не скрывает того, что рот и глаза непропорционально большие, а лишь подчеркивает. На отвороте красовался служебный значок-пропуск – под гербом компании было выбито имя «Вера Тиллей», еще ниже – маленькая фотография, с которой юная сотрудница хулигански таращила глаза.

Точно так же, как сейчас – на Пангборна.

— Работайте, работайте, – отмахнулся он. – Я тоже сейчас занят.

— Вижу-вижу. – Девушка оглядела комплекс экранов: увеличенные кадры мертвых глаз актрисы на главном были окружены, словно алтарь, веером изображений поменьше, препарирующих прочие участки ее тела. Встав рядом с креслом Пангборна, Вера одарила его хмурым взглядом.