Книга Фиктивная семья для Айсберга, страница 57 – Лина Каро

— Я был не прав. Знаю, сорвался, сам не понимаю, что на меня нашло… Я хочу увидеть Даринку. Хочу поговорить и всё исправить. Хочу, чтобы вы вернулись домой.

Внутри всё сжимается от липкой мерзости, будто меня силой отбросило назад, в ту квартиру и в ту удушливую жизнь. Вернуться? Ни за что. Но и прятаться от него вечно я не собираюсь: развод, раздел квартиры, дочка — всё равно придется говорить.

— Мы в деревне, у мамы, — отрезаю я. — Адрес ты знаешь.

— Спасибо, Ксюш! Я приеду, я быстро…

Я нажимаю отбой и встречаюсь взглядом с мамой.

— Приедет? — тихо спрашивает она.

— Да.

Мама тяжело вздыхает и наливает себе чаю.

— Ты только сгоряча не руби, Ксюш. Сходиться с ним — упаси бог, тут и говорить нечего. Но пусть ребенку помогает. Да и судиться тяжело. Поговорите мирно — может, у него совесть проснулась и он решил тебе квартиру отдать…

— Если он хочет общаться с дочкой, препятствовать не буду, — тихо говорю я. — Только я ему не верю, мам. Ни одному слову.

Дима заявляется ближе к вечеру.

Все эти часы я провожу в комнате с Даринкой. Она строит на ковре башни из старых кубиков, то и дело прижимая к себе зайца, а я сижу на краю кровати и смотрю на покосившуюся калитку за окном. Той паники, что разрывала меня в клочья в офисе Рихтера, больше нет. Внутри только холодная, звенящая ясность.

Когда у забора с рычанием тормозит его старенькая «Киа», я даже не вздрагиваю. Выхожу в сени и плотно прикрываю за собой дверь в комнату.

Дима входит без стука, но непривычно тихо. В сенях сразу пахнет сыростью и его одеколоном. Мама замирает в дверях кухни, сжимая полотенце.

— Ксюш… — лицо у него сразу становится жалобным и виноватым. В руках букет багровых роз, нарядный пакет из кондитерской и большая коробка в яркой обертке.

Пакет с конфетами он протягивает маме:

— Анна Васильевна, здравствуйте. Это вам к чаю. Извините, что без предупреждения.

Мама берет пакет молча, даже не улыбнувшись. А Дима протягивает мне розы.

— Господи, Ксюха, наконец-то я вас увидел. Я все эти дни места себе не находил. Ты всё не так поняла, честное слово. Кристина сама всё подстроила, сфотографировала и скинула тебе, чтобы нас поссорить! И никакого ребенка нет, слышишь? Не было никакой беременности. Она врала мне, чтобы привязать к себе. Я ее выгнал сразу, как узнал. Я просто запутался, устал, на работе нервы сдали, вот и сорвался в ту ночь.

Он ставит коробку на комод.

— Я Даринке вот интерактивный домик купил, она о таком мечтала. Поехали домой, а? Хватит этой глупой гордости. Ну совершил мужик глупость, бес попутал. Надо уметь прощать, Ксюш.

Он улыбается сладко, карамельно, и тянет ко мне руки.

«Женщины склонны прощать. Даже таких отпетых негодяев, как ваш супруг…» — звучит у меня в голове ровный, холодный голос Рихтера.

Не дождешься, Дима.

Я смотрю на его безупречно чистую куртку, идеальную укладку и суетливый, заискивающий взгляд. Мой муж — законченный прагматик, жадный до ужаса. Он никогда в жизни не потащился бы за триста километров в глушь, тратясь на дорогие букеты, только ради раскаяния. Раз он так усердно меня обхаживает, подкупает маму конфетами, а Даринку дорогой игрушкой, значит, ему от меня что-то нужно. И срочно.

Я делаю шаг назад, не позволяя ему коснуться себя. Розы так и остаются у него в руках.