Книга Антиглобализм на тропе войны. Борьба против нового мирового порядка, страница 85 – Александр Лозье

Я в целом не был поклонником братств. Фактически на первом курсе я ненадолго стал самым известным – или печально известным, в зависимости от точки зрения – студентом в кампусе после того, как написал «письмо редактору» в нашу студенческую газету, сравнив братства с бандами. В конце концов, какая разница между выцарапыванием греческих букв на стенах туалетных кабинок и почти точно таким же поведением, которое я видел у банд в своей старшей школе? И разве многочисленные вечеринки, пропитанные алкоголем, которые они устраивали еженедельно, не были не менее незаконными, чем деятельность, которой славились члены банд?

Это был не обязательно самый продуманный аргумент. По правде говоря, я, вероятно, был частично мотивирован чувством отверженности и непопулярности – динамикой, которую, как я надеялся, оставил позади в свои неловкие годы старшей школы. Продуманный или нет, я определённо задел за живое. Следующий выпуск газеты был заполнен ответами на моё письмо: одни меня поддерживали, другие осуждали. Я приобрёл друзей и врагов. Мне звонили незнакомцы: либо благодарили за письмо, либо угрожали набить мне морду.

Однако для тех, кто скептически относился к присутствию «греческих» организаций в кампусе, братством с самой плохой репутацией были безоговорочно «Каппа Альфы». Они были братством «южной гордости», «Священным орденом генерала Ли», их часто видели в футболках с конфедеративными флагами на вечеринках. Слухи о скандалах ходили повсеместно, хотя конкретику было трудно установить. Например, я слышал, что они устроили хэллоуинскую вечеринку, на которой несколько членов были в гриме «блэкфейс» или в форме Конфедерации. Я не был уверен, произошло ли это в нашей школе или где-то ещё. По крайней мере казалось, что члены Kappa Alpha чувствовали себя комфортно с ассоциациями между их братством и довоенным Югом.

Как оказалось, президент нашего университета, Джейк Шрам, сам был бывшим членом Kappa Alpha, и не нужно было быть невероятно конспирологически настроенным, чтобы прийти к выводу, что он мог поддаться давлению со стороны своих собратьев-выпускников. Это, конечно, была связь, которую я особо подчеркнул в своём собственном письме студенческому сообществу.

Споры вокруг ускоренного восстановления братства Kappa Alpha в кампусе совпали с общим феминистским пробуждением, происходившим в кампусе, а также во мне самом. Я начал посещать еженедельные собрания студенческой группы «Feminist Voices», которые проводились в «Корува Милкбар» каждый вторник вечером. Я понял, что «феминизм» – это не только для женщин. В конце концов, разве я сам не был жертвой общественных норм вокруг маскулинности? Меня часто дразнили в начальной и средней школе. Меня называли «пидором» или «девчонкой», потому что я не был особенно сильным или спортивным и у меня был высокий голос. Когда я впервые увидел кадры концерта Led Zeppelin в 16 лет, я увидел в Роберте Планте совершенно другой идеал – тот, в котором мужчина мог быть сексуальным, действительно желанным для женщин, не воплощая при этом типичный мужской идеал. Фактически он не казался ни мужественным, ни женственным, а чем-то средним. Когда я глубже погрузился в феминистскую теорию, я нашёл дальнейшее разрешение исследовать этот «небинарный» идеал в себе.