Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 79 – Пол Франклин Уотсон

Два дня мы таранили лёд, продвигаясь черепашьим шагом. Лёд становился всё толще, и несколько раз нам приходилось спускаться за борт с лопатами в руках, чтобы откапывать «Морского пастуха». Он застревал, не мог освободиться при движении задним ходом, и ничего не оставалось, кроме как вырубать его в носу кирками и лопатами.

Канадский ледокол береговой охраны «Вулф» в какой-то момент подошёл к нам, его команда у леера насмехалась и делала непристойные жесты. Мы связывались с ним и с любыми другими канадскими судами береговой охраны, которые могли вызвать по радио, спрашивая о ледовой обстановке. Наконец до нас дошло, что нас вводят в заблуждение. Чтобы получить правильные данные, нам нужно было после этого просто задать вопрос, перевернуть ответ – и вот он у нас, точный!

Мы попросили «Вулф» проложить нам путь во льдах. Его капитан категорически отказался. Некоторые журналисты на борту «Морского пастуха» смеялись над моей просьбой, и один из них сказал: «В конце концов, с какой стати? Вы же враг!» Но я вовсе так не считал. Несомненно, если «Вулф» мог прокладывать путь для норвежских зверобоев, он мог сделать это и для нас – судна под британским флагом, принадлежащего канадцу, который сам служил в береговой охране. Лью Фьюстер был возмущён. Он поклялся продолжать с новой силой, добраться до тюленей без помощи «Вулфа», хотя бы для того, чтобы посмеяться последним.

Утром 8 марта Дэвид Маккенни разбудил меня радиосообщением, которое он перехватил от зверобойного судна «Брандал». Сообщение указывало, что оно находится совсем рядом. Позже в тот же день то, что, казалось, было «Брандалом», появилось на нашем радаре. Но капитан Фьюстер (который уже отчасти отомстил, пробиваясь сквозь лёд так быстро, что «Вулф» некоторое время шёл позади нас – мы прокладывали путь для ледокола!) подумал, что эта радиолокационная отметка могла принадлежать канадскому судну береговой охраны.

— Это вы? – спросил он «Вулф» по радио.

Некоторое время молчание, а затем, словно вопрос на чаепитии, «Вулф» ответил:

— Одна отметка или две?

— Только одна.

Тогда «Вулф» быстро ответил:

— Это не мы.

Это была вся информация, которая нам нужна. Пытаясь сбить нас с толку, «Вулф» подтвердил, что находится рядом с другим судном. Чем ещё могло быть это другое судно, как не зверобойным? Это было лишь вопросом времени, когда мы сможем сориентироваться и начать действовать.

Мы направились к отметке. Когда мы приблизились, одна отметка превратилась в две, а две – в три. Это был «Вулф», точно, а рядом с ним были два зверобойных судна. Они были посреди лежбища тюленей, и мы направлялись к ним. Два дня, казалось, мы находились в двадцати-тридцати милях, долбя лёд, не зная, куда мы хотим попасть, и всё это время «Вулф» наблюдал за нами на своем радаре, скрывая тайну своего местонахождения и местонахождения зверобоев. Мы были в восторге. Никто не был счастливее Леса Фьюстера. Для него это была личная победа, дуэль с капитаном «Вулфа», его несотрудничающим и насмешливым визави.

Фьюстер неумолимо вёл судно во всё более толстые льдины. «Морской пастух» приземлялся с содрогающимся ударом, издавал ужасный скрежет, когда двигатели работали на полной мощности, останавливался, сдавал назад и повторял снова.

За несколько минут до полуночи мы врезались в огромную глыбу льда и остановились с гулким стуком. Снова мы оказались надёжно зажаты во льду. Мы пошли за кирками и лопатами, но поняли, что на самом деле не хотим выбираться. Примерно в четырёх милях мы могли видеть огни «Вулфа» и двух зверобойных судов. Вокруг нас мы слышали плач и вой тысяч тюленей – хор криков страдания, который казался ещё более жутким из-за инопланетности нашего окружения – белизна во всех направлениях, лишь слабые тени кораблей и тюленей в арктической дымке.