Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 44 – Пол Франклин Уотсон

Наконец, после последней попытки собрать средства путём продажи футболок и других сувениров, мы вышли из порта для нашего поискового перехода в Гонолулу. На закате 12 июля мы прошли под мостом «Золотые Ворота», взяв курс в открытое море.

К этому моменту наш экипаж немного изменился. Брюс Драммонд, Таэко Мива и Дон Уэбб покинули судно в Сан-Франциско, где мы взяли на борт двух новичков – доктора Нормана Ситона, представлявшего Кливленда Эмори и Фонд защиты животных, который сделал крупное пожертвование, и Барри Лавендера, нашего товарища по Ванкуверу.

Кливленд Эмори, движущая сила Фонда защиты животных, который стал одной из самых энергичных и успешных природоохранных групп в мире, чрезвычайно поддерживал наши усилия тогда и на протяжении многих лет никогда не колебался. В 1976 году, когда мы отправились за тихоокеанскими китобоями, я ещё не встречался с Эмори. Эта удача пришла только в 1977 году, когда мы оба присутствовали на симпозиуме по дикой природе в Сент-Луисе, штат Миссури. Но я, конечно, знал о нём и его работе в защиту животных, и я читал его книгу «Человечество? Наша невероятная война с дикой природой», опубликованную в 1974 году. И я также знал, что он был знаменитым писателем и колумнистом, настоящим бостонцем, окончившим Академию Милтона и Гарвард, который, действительно, написал книгу «Настоящие бостонцы», опубликованную в 1947 году, а также другие бестселлеры.

В мире активистов, любящих животных, Кливленд Эмори – почитаемая фигура. Гигант телом и духом (он шесть футов четыре дюйма ростом и весит далеко за двести пятьдесят фунтов, и его исполнительный помощник Мариан Пробст называет его «Медведь»), Эмори сделал возможной большую часть работы, которую некоторые из нас проделали. Однажды он сказал мне, что решил создать Фонд защиты животных (который помогает финансировать те вещи, которые я организую в качестве протестов), после того как его стошнило на корриде в Мехико. Он сказал, что был потрясён, обнаружив при проверке, что не существует эффективной анти-корриды литературы – «ничего, кроме Хемингуэя и других, прославляющих это убийство как „спорт“!»

Эмори иногда дразнят за неорганизованность и забывчивость, но, как я заметил, он склонен брать на себя больше заданий, чем любой человек мог бы легко выполнить. В 1979 году, когда я пришёл к нему за деньгами, чтобы устроить двойной удар – крупные протесты и против охоты на тюленей, и против китобойного промысла, – он с готовностью согласился. Я был благодарен ему за его способность быстро принимать решения.

В нашей экспедиции 1976 года по спасению китов первые три дня после выхода из Сан-Франциско характеризовались бурным морем и морской болезнью среди экипажа. К 15 июля оба явления утихли, и мы остановились, чтобы исследовать необычную драму, разворачивавшуюся в открытом море. Полдюжины кричащих альбатросов кружили над гигантским кальмаром, который был около восьми футов в поперечнике и, по-видимому, весил около ста пятидесяти фунтов. Он, казалось, умирал. Птицы выклевали ему глаза, но он всё ещё отбивался, хотя и слабо. Гэри Зиммерман и я спустили «Зодиак» и подошли поближе. Я коснулся щупальца, и кальмар выпустил струю красновато-коричневых чернил – свой последний поступок перед тем, как погибнуть. Мы с Гэри попытались поднять кальмара в «Зодиак», в то время как альбатросы подлетали в пределах двух футов от нас и осуждали наше вторжение какофонией криков, визга и хлопанья крыльев. Кальмар развалился на части, когда мы вытащили его из воды. Птицы набросились на его куски, продолжая кормиться с шумом.