Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 42 – Пол Франклин Уотсон

Весной 1976 года мы обратили наше внимание на нашу вторую экспедицию по спасению китов. Мы называли её между собой «Вторая китовая война».

Мы становились экспертами в пропагандистском искусстве и полностью осознавали, что, как бы смело (глупо, как говорили некоторые) мы ни рисковали жизнью, все наши усилия пропадут даром, если мы не сможем сосредоточить внимание общественности на послании: прекратите убивать морских млекопитающих. Поскольку наша организация обретала доверие, росло признание обоснованности нашего дела. Например, нас приглашали читать лекции в университетах, перед гражданскими и сервисными клубами, и мы отправили делегата (меня) на Конференцию по морским млекопитающим в Бергене, Норвегия. Весть распространилась.

Тем не менее, с технической точки зрения, мы хотели улучшить наши возможности для конфронтации. На этот раз, готовясь к очередному выходу против китобоев в Тихом океане – как японцев, так и американских, – мы поклялись никогда больше не выходить в море на слишком медленном судне. Наша верная старая «Филлис Кормак» не могла сравниться с американскими китобойцами. Её изящные восемь узлов были до разочарования неэффективны против двадцати узлов гарпунёров.

Поэтому на этот раз мы искали более быстрое и маневренное судно. Джордж Коротва нашёл его в Сиэтле, штат Вашингтон. Это был «Джеймс Бэй», с деревянным корпусом, длиной 150 футов, построенный в 1956 году как тральщик для канадского флота. Его скорость могла превосходить скорость американских судов, и он был доступен по разумной цене. Он был родственным судном «Эджвотер Форчун», на котором мы ходили во время нашего протеста против испытаний на Амчитке в 1971 году, так что мы могли судить о его эксплуатационных качествах на основе того опыта.

На этот раз мы планировали иметь на борту шесть или семь надувных лодок-камикадзе, более совершенное навигационное оборудование и больший экипаж – почти три десятка человек по сравнению с тринадцатью на борту восьмидесятисемифутовой «Филлис Кормак». Мы немедленно принялись за работу, лихорадочно переоборудуя «Джеймс Бэй» по нашим спецификациям, используя везде, где возможно, добровольный труд. Он был далёк от готовности, но, как и прежде, мы взяли на себя обязательство выйти в море в определённую дату. 14 июня, под большую помпу (включая рок-энд-кантри концерт, который собрал почти тридцать тысяч долларов на расходы), мы отплыли от причалов залива Джеррико в Ванкувере.

«Джеймс Бэй» был красавцем. Его сияющий белый корпус, с любовью окрашенный и украшенный нашими добровольцами, гордо нёс на носу его название, с большой радугой, пронзённой тремя яркими звёздами, и, от миделя к корме, контурный рисунок кашалота и его детёныша с легендой на английском и японском языках:

СПАСИТЕ КИТОВ – СПАСИТЕ ЗЕМЛЮ!

Мы величественно покинули деревянные причалы, снова заполненные доброжелателями и украшенные синими флагами ООН и флагами многих стран. Но мы добрались только до Сиднея, на южной оконечности острова Ванкувер, где в течение следующих пяти дней – до нашего фактического отплытия 19 июня – мы работали над двигателями, тестировали электронное оборудование и выполняли массу последних дел, таких как приём воды и надувание надувных лодок.