Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 105 – Пол Франклин Уотсон

— Ну, у меня есть отвращение к огню, – сказал Питер.

— Затопить?

— Затопить.

Я взял отвёртку и снял с капитанских апартаментов корабельную табличку, латунную именную пластину. Я положил её в свой вещевой мешок. Я снял британский кормовой флаг, судовой флаг, и аккуратно сложил его, тоже положил в мешок, зная, что однажды он будет использован на другом «Морском пастухе».

Было около 9:30 вечера, когда Питер снял с себя всю одежду, чтобы она осталась сухой (это была единственная его одежда), и в темноте на ощупь спустился по трапу в машинное отделение. Питер провёл там так много времени – он действительно любил это место, как главный повар любит свою кухню – что мог просто передвигаться на ощупь. Машинное отделение было абсолютно чёрным, но он без труда добрался до правого бортового фишбокса – горшкообразного устройства, содержащего фильтр, через который проходит забортная вода, но который задерживает водоросли, рыбу и мусор; вода продолжает проходить по трубам, охлаждая двигатели и смазочное масло.

Отвёрткой Питер открыл крышку фишбокса, ослабив два его болта всего примерно на четыре полных оборота. Он стоял на коленях на крышке. Он увидел, как она открылась примерно на дюйм, и хлынула вода. Сто тридцать два фунта веса Питера не могли удержать крышку, когда морская вода давила на неё с давлением около 190 фунтов. Он удивился, но затем произвёл свои инженерные расчёты – тонна в минуту; вода должна была поступать с такой скоростью – 250 галлонов каждую минуту. Хотя это показалось ему не так много, он решил, что этого должно быть достаточно.

Питер обсох, оделся и присоединился к Линс и мне для быстрого и без происшествий отъезда. Когда мы поравнялись с «Эдной» на причале, пара моряков с этого американского судна подозрительно уставилась на нас. Мы были с ними дружны, и они подшучивали над тем, что мы собираемся делать. Дэвид Макколл и Дэвид Гринуэй были с ними.

— Мы уезжаем, – сказал я им.

— А как же лодка? – спросил Дэвид Макколл.

— Лодка позаботится о себе сама, – сказал я.

— Понимаю, – сказал Дэвид Макколл.

Молча, он начал отвязывать лески рыбацких лодок, которые были пришвартованы к «Морскому пастуху», и мы пошли дальше. Без единого слова он понял, что мы не хотим, чтобы эти шесть или семь ялов тоже утонули.

Питер и Линс попрощались на улице за пределами доков, поймали такси и уехали на вокзал. Они призвали меня сделать то же самое, но я хотел остаться ради финала. Мимо нас, пока мы расставались, проходили гуляки – Питер и Линс должны были успеть на поезд до Лиссабона в 12:10, а затем в Мадрид, а я направился в отель, где завалился спать. Среди прочих проблем у меня была сильная простуда.

Я проснулся около 10:30 утра в первый день Нового, 1980 года. Не останавливаясь на завтрак, я выписался из отеля и направился к докам. Я не выходил из такси. Мне не нужно было выходить, чтобы увидеть то, за чем пришёл.

Дюжины солдат в чёрной форме, некоторые с автоматами, все с угрюмым видом из-за того, что им пришлось так рано работать после вчерашних празднеств, суетились на причале. Они громко разговаривали и выглядели возбуждёнными. Я не хотел иметь с ними никаких дел.

Вниз по причалу, мимо «Эдны» и «Заcорулы», я мог видеть моё любимое судно, «Морского пастуха». Я чувствовал, что никогда не было более благородного судна, потому что оно сделало всё, что я просил, и даже больше. Теперь, глядя на его нос, торчащий почти прямо в небо, я подумал, что могу заплакать. Он всё ещё тонул. Его корма лежала на дне гавани, а нос, направленный в небо как обвиняющий перст, ещё не опустился. Позже португальцы попытаются поднять его, и он полностью перевернётся.