Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 101 – Пол Франклин Уотсон

Питер, Джерри и я посовещались. Следует ли нам подчиниться? Или попытаться сбежать? Питер был за то, чтобы тянуть время, пока мы каким-то образом не пробьёмся в испанские воды, где у португальцев не будет полномочий. У меня было мало надежды на успех, но я всё же попытался блефовать.

— Это «Морской пастух», – сказал я с максимальной властностью, какую только мог изобразить. – Мы направляемся в Британию. Предлагаю вам позволить нам продолжить путь. Я бы не хотел впутывать Португалию в это дело. Мы сдадимся британским властям.

Наступило короткое молчание. Затем португальский капитан ответил мягким голосом с акцентом.

— Вы хотите, чтобы я стрелял из моих орудий?

— Нет, – сказал я. – В этом не будет необходимости. Подождите минуту, и мы дадим вам ответ.

Мы втроём снова поговорили. Нам потребовалось бы три дня, чтобы доплыть до Англии, троим, не спавшим тридцать часов, выполняя работу полной команды. Нам пришлось бы пробираться через всё более интенсивное судоходство, и мы не смогли бы много спать, чтобы выдержать такое испытание. Кроме того, мы чувствовали, что наше дело правое и наши действия оправданны. Вместо того чтобы принести себя в жертву орудиям португальского флота, возможно, было бы более достойно, как мы думали, использовать этот инцидент как рекламную трибуну, чтобы бросить вызов китобойной промышленности ещё более решительно.

Мы сказали португальскому эсминцу, что вернёмся в Лейшойнш, и так и сделали. Военный корабль следовал за нами, как полицейская патрульная машина, всю дорогу.

Джерри начал беспокоиться о португальском тюремном заключении. Он сказал нам, что боится возможности пыток и жестокости. У него появилась идея для побега.

— Я выброшу за борт немного мусора, а затем прыгну сам с картонной коробкой на голове, – сказал он. – Я проплыву прямо мимо них, подожду, пока останусь один, и поплыву к берегу. Это двадцать миль, но я смогу.

— Ты поплывёшь прямо под винты этого эсминца, – захохотал Питер. – Он выплюнет тебя маленькими кусочками.

Мы вернулись в гавань около девяти часов вечера. Мы проплыли как можно медленнее мимо «Сьерры», которая была разбита, искорежена и имела крен в тридцать градусов. Её команда, на палубе и на крыше рубки, кричала, вопила и проклинала нас. Мы весело помахали им в ответ и отвесили grand bows (глубокие поклоны), как делают в ответ на браво за хорошее выступление, и для убедительности бросили им пару непристойных жестов.

Нам приказали пришвартоваться в противоположном конце гавани от «Сьерры». Удивительно, но нас не арестовали. Мы могли свободно приходить и уходить, по крайней мере, пока. Капитан портовой полиции намекнул, что меня могут обвинить в халатности, но я настаивал, что я вовсе не был халатен, поскольку протаранил «Сьерру» намеренно.

Португальцы, решая, что с нами делать, позаботились о том, чтобы мы не совершили больше никаких несанкционированных отплытий. Они поставили «Морского пастуха» по другую сторону низкого разводного моста, так что без разрешения мы могли бы сбежать, только содрав надстройку. А власти конфисковали наши паспорта. Британский консул Ян Мюррей зашёл однажды обсудить наш статус и, явно намекая на побег, сказал: «Не делайте того, о чём, я думаю, вы думаете».

Но португальцы не интересовались ни мной, ни Питером, ни Джерри. Принцип морского права, которому они следовали, заключается в том, что судно рассматривается как человеческое существо. Преступление совершает судно, а не люди на борту. Таким образом, власти Лейшойнша задерживали «Морского пастуха» за преступление тарана «Сьерры», и теперь нам нужно было придумать способ освободить его.