Книга Крымский перелом, страница 54 – Эдуард Тен

Я хмыкнул, глотнул обжигающую жидкость. Она прошла по горлу огненной струёй и теплом разлилась по телу, немного отпуская напряжение.

— Ты прав, Паша. Но иногда эти твари выводят из себя так, что забываешь, кто ты и где ты.

— Ничего, командир, — усмехнулся Паша, пряча флягу обратно в карман. — Мы своё дело знаем. А таких… — он махнул рукой в сторону двери, — этим ты завсегда укорот дашь. Ну, а мы поможем, ежели что.

Я посмотрел на него и вдруг улыбнулся. Верные люди рядом — это то, что помогает выстоять в любой ситуации.

— Спасибо, Паша. Хорошо, что ты есть.

— Всегда пожалуйста, командир, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Ты только не загоняйся. Всё будет хорошо.

— Ладно, — сказал я, ставя пустой колпачок на стол. — Работаем дальше.

— Работаем, — кивнул Паша.

И мы приступили к работе. Первым делом мне предстояло посетить Новые адмиралтейские верфи. Путилов, едва завидев меня, чуть ли не бегом бросился навстречу.

— Ну наконец-то, ваше сиятельство! Я уж заждался вашего визита.

— Хвалитесь, Николай Иванович.

Путилов возбуждённо замахал руками, торопливо, сбивчиво пытаясь что-то объяснить, указывая на детали конструкции и комментируя их особенности.

На стапелях возвышался почти готовый корпус канонерки-прототипа. Деревянные борта до ватерлинии уже обшили медными листами; выше планировалось покрыть их сталью. Судно достигало в длину не менее пятидесяти метров. На корме виднелась невысокая труба, а под ней — гребной винт и широкое перо руля.

Я не стал подниматься на борт, а прошёл в комнату, где на огромном столе, заваленном чертежами, уже ждали Путилов и его помощник.

— Николай Иванович, успокойтесь. Теперь по делу, но с учётом того, что я сугубо сухопутный человек. — начал я.

— Ваше сиятельство, — перебил Путилов, всё ещё кипя энергией, — через неделю строительство будет завершено, и мы спустим её на воду. Корпус полностью готов, единственное, чего не хватает — основного орудия.

— Капитан Щербаков обещал представить образец в конце месяца. Ствол сейчас проходит испытания, — обнадёжил я его. — А как дела с паровым двигателем?

— В полном порядке! — Путилов довольно улыбнулся. — Я серьёзно его модернизировал. Сто тридцать лошадиных сил выдаёт без малейшего напряжения. Корпус и котлы изготовленны из стали Обухова — свойства отменные. Гарантирую долгую эксплуатацию. Признаться, сами не ожидали такого результата. Если испытания пройдут успешно, можно ставить на поток: доработаем документацию, наладим выпуск и будем сдавать по две единицы в месяц.

— То есть вы уверены в своём детище, Николай Иванович?

— Так точно, ваше сиятельство. Павел Матвеевич Обухов по заказу Щербакова сварил сталь и для его орудий. Единственная загвоздка — остойчивость. Максимум, что можно установить на это судно — двадцатичетырёхфунтовое орудие. Правда, Щербаков уверяет, что его двадцатифунтовое стальное, со специальными ядрами, пробьёт борт любого линейного корабля.

— Тогда объясните мне другое: почему сорваны сроки готовности прототипа?

Путилов смутился:

— С моей стороны все обязательства выполнены. Движитель и всё, что с ним связано, изготовлены в срок. Задержка случилась по вине Адмиралтейства — тянули с закладкой судна на верфи.

— Как сейчас обстоят дела?

— Нормально. Работы идут с опережением.