Книга Крымский перелом, страница 53 – Эдуард Тен

Там были показания подрядчиков и чиновников, которые имели с ней дела, указывались суммы откатов и взяток для решения вопросов. Были показания родни и знакомых, участвовавших в этих схемах. Куликов и Гессен не зря ели свой хлеб.

Графиня вскочила на ноги и швырнула папку в меня.

— Это всё навет и подлая клевета! Я буду жаловаться императору и докажу, что вы, князь, клеветник и негодяй!

Я с любопытством наблюдал, как за маской светской львицы проявляется лицо хабалки с рынка, которая нахрапом и наглостью пытается защититься от выдвигаемых против неё обвинений. В отличие от мужа, она моментально сообразила, чем грозит ей эта папка документов.

Я не стал реагировать на её выходку.

— Прошу вас ознакомиться с этой папкой. — Я протянул почти пустую папку, в которой находилась справка о заграничных счетах графини и недвижимости во Франции.

Теперь побледнела и она.

— Это моё! Это моя собственность, и вы не имеете никакого права на неё! — со злобой сказала сквозь зубы графиня. — Ты сдохнешь в геенне огненной, и вся твоя семейка последует туда вместе с тобой, дьявол!

Не сказала, а выплюнула графиня. Тут уж переклинило меня.

— Молчать! — рявкнул я, глядя на графиню, не скрывая того, что я чувствую по отношению к ней. Она от страха плюхнулась в кресло и, как кролик, уставилась на меня, замерла, перестав дышать. Мой вид действительно был страшен.

— Закрой свой поганый рот, старая кошёлка! — прорычал я, наклоняясь к ней. — Заткнись и слушай меня внимательно. Ты продашь своё поместье во Франции и переведёшь все деньги с иностранных счетов в ведомство путей сообщения. И попробуй только не сделать этого. Я утоплю тебя в дерьме, конфискую всё имущество, а ты пойдёшь по этапу на каторгу. Ты всё поняла?

Графиня, испуганная мною, не могла шевельнуться.

— Моргни глазами.

Графиня заморгала, торопясь сообщить, что всё поняла.

— Теперь ты, хитрожопый клоун, — перевёл я взгляд на графа. — Завтра пишешь прошение об отставке. Причину придумай сам. И молите Бога, что император дозволил вам оставить пенсион и поместья. Только дайте повод зацепить вас на чём-то — я раскручу и тебя, и тебя по самое не хочу.

Я перевёл взгляд с графа на графиню.

— А теперь пошли вон, мрази.

— Да… аа… как вы смеете, да вы… да я вас… — Очнулся граф. — Немедленно извинитесь перед нами, иначе… — Голос Кляйнмихеля окреп.

— Что иначе? — переспросил я. — Вызовите меня на дуэль? Доставьте мне такое удовольствие. В любое время и любым оружием, граф. Вы не поверите, с каким удовольствием я порежу вас или прострелю вашу голову. Что же вы молчите?

Граф молчал, не зная, на что решиться. Видимо, был наслышан о моих умениях и с ненавистью смотрел на меня. Он помог встать жене, и они пошли к двери. Взявшись за ручку, граф обернулся.

— Я не оставлю этого просто так. — Зловеще произнёс он.

— Всегда к вашим услугам, лицедей хренов. — Спокойно ответил я.

В голове всё ещё кипело, и я злился не столько на Кляйнмихелей, сколько на самого себя.

— Командир, может, грамульку для успокоения? — раздался голос Паши. — Уж больно вид у тебя страшный.

Он достал флягу и булькнул ею.

— Давай, — сказал я. — А то действительно пошёл в разнос. Скотина, семье угрожать надумала.

— Так ты не журись, командир, — спокойно сказал Паша, наливая мне успокоительного в колпачок от фляги. — Семья — это святое. Сказал бы мне, я бы им горячих всыпал, ещё до того, как они из кабинета вышли.