Книга Шайтан Иван 12, страница 99 – Эдуард Тен

— Значит, наша задача — ждать, — подвёл итог я.

— Наша задача — наблюдать, — поправил Бенкендорф. — Ждать — удел терпеливых. Наблюдать — удел профессионалов.

Бенкендорф пристально посмотрел на меня.

— Скажите, Пётр Алексеевич, вы уверены, что ваше личное отношение к графине не затуманивает вам глаза?

— Моё личное отношение, Александр Христофорович, не имеет значения. Есть факты. Есть угроза государству. Всё остальное — эмоции, которые я оставляю за дверью.

— Хорошо, — кивнул Бенкендорф. — Верю. Тогда продолжайте работу. Но помните: никакой самодеятельности. Все шаги — согласовывать со мной. Графиня Орлова — не та цель, ради которой стоит рисковать карьерой.

— А тем более — головой, — усмехнулся я.

— И тем более — головой, — согласился Бенкендорф. — Ступайте, Пётр Алексеевич. У вас много дел.

Стрельня. Усадьба графа Орлова.

Графиня Ольга Александровна стояла у окна гостиной. Услышав шаги мужа, она медленно обернулась.

— Ну? — спросила она тихо, но в этом одном слове слышалось всё: и надежда, и страх, и плохо скрываемая тревога.

Граф Алексей Фёдорович вошёл, сбросил шинель на руки подбежавшему камердинеру и жестом отослал слугу. Когда дверь закрылась, он подошёл к жене и взял её за руки.

— Ольга, император проявил великодушие, — сказал он устало. — Ты должна будешь принести публичные извинения императрице. И затем — полгода в Стрельне. Без права выезда и без права появляться при дворе.

Графиня побледнела.

— Публичные извинения? — переспросила она, и в голосе её зазвенел холод. — Я должна унижаться перед ней? Перед этой…

— Ольга! — резко оборвал её граф. — Ни слова больше. Ты и так натворила дел.

Она вырвала руки и отошла к камину.

— Ты не понимаешь, Алексей. Ты не понимаешь, что это не просто извинения. Это — поражение. Они хотят сломать меня. Заставить ползать на коленях.

— Они хотят, чтобы ты признала свою ошибку, — твёрдо сказал Орлов. — И я, между прочим, тоже этого хочу. Ты сказала непростительные слова. Вслух. При свидетелях. И за это надо отвечать.

Графиня резко обернулась.

— Даже ты против меня?

— Я за тебя, Ольга, — голос графа дрогнул. — Всю жизнь. Ты это знаешь. Но я не могу и не буду защищать то, что защищать нельзя. Ты обидела императрицу. Ты обидела государя. И если бы не моя просьба… — он замолчал, справился с волнением, — если бы не моя просьба и не память императора о моей верности, ты бы уже была не в Стрельне, а гораздо дальше.

Графиня опустилась в кресло, закрыла лицо руками.

— Как я ненавижу этого князя, — прошептала она. — Это он всё устроил. Он собрал сплетни, он настроил императрицу, он…

— Он собирал факты, — перебил граф. — И, судя по всему, факты были весомыми. Я не знаю, что именно он доложил государю, но Бенкендорф намекнул, что речь шла не только о твоих словах. Ольга, — он присел перед ней на корточки, заглянул в глаза, — скажи мне правду. Ты связана с масонами?

Графиня замерла. На секунду в её глазах мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки.

— Ты сам веришь в эту чушь? — спросила она с вызовом.

— Я хочу верить тебе, — ответил граф. — Но я также хочу знать правду. Потому что если это правда… — он покачал головой, — тогда я не смогу тебя защитить. Никто не сможет.

— Это не правда, — твёрдо сказала Ольга Александровна. — Это клевета. Месть этого выскочки, который хочет занять твоё место при дворе.