Книга Шайтан Иван 12, страница 98 – Эдуард Тен

Спокойно выдержал взгляд императора. Нетрудно было догадаться о чём пойдёт речь.

— Ваше величество, я не собираю сплетни. Я собираю факты. И каждый факт, представленный мной, имеет документальное подтверждение или показания свидетелей, готовых повторить их под присягой. Если граф Орлов считает это войной — что ж, он волен думать как угодно. Я же считаю это своей прямой обязанностью.

Император усмехнулся — невесело, скорее с досадой.

— Вы знаете, князь, что Алексей Фёдорович — один из немногих, кому я доверяю безоговорочно?

— Знаю, ваше величество.

— И вы не боитесь, что ваша настойчивость может поколебать моё доверие уже к вам?

Пришлось выдержать очередной пристальный взгляд.

— Я не боюсь, ваше величество, потому что добросовестно исполняю свою службу. А правда рано или поздно побеждает любые интриги. Даже те, что плетутся в самых высоких сферах. Проблема в том, что часто приходится разгребать кучу дерьма из-за того что мы не придаём должного внимания этим фактам.

Николай Павлович долго молчал, глядя на меня.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я не требую от вас прекращать работу. Но я требую осторожности. Граф Орлов — моя опора. Не заставляйте меня выбирать между вами.

— Я не буду ничего обещать, ваше величество. Всё зависит от того, что покажет моя работа. В любом случае я не желаю противопоставлять себя графу Орлову.

— Я услышал вас, князь, ступайте.

Решил сразу же навестить Бенкендорфа и согласовать с ним свои дальнейшие действия.

По всему было видно что Бенкендорф ожидал меня.

— Присаживайтесь, Пётр Алексеевич, — он указал на кресло. — Вижу, разговор с государем был не из лёгких.

— Вы правы, Александр Христофорович, — я опустился в кресло, позволив себе наконец расслабиться.

— Он говорил о своём доверии к Алексею Фёдоровичу?

— Именно. — я усмехнулся. — Сказал, что не хочет выбирать между нами. И попросил… нет, потребовал осторожности.

Бенкендорф задумался.

— Я предупреждал вас, Пётр Алексеевич. Граф Орлов — не та фигура, которую можно смести одним ударом. Его преданность государю проверена годами и кровью. И император этого не забывает.

— Я помню, Александр Христофорович. И в мыслях не держал о смещении или противодействия графу Орлову. Но вы дали мне санкцию на сбор сведений о графине Орловой. И что сами эти сведения вас… убедили.

— Убедили, — согласился Бенкендорф. — Более того, я доложил государю о масонских связях графини в том объёме, который счёл необходимым. Но я не стал выкладывать всё сразу. И вам советую не торопиться.

— То есть вы предлагаете…?

— Я предлагаю подождать, — твёрдо сказал Бенкендорф. — Пусть графиня уедет в Стрельню. Пусть успокоится. Пусть граф поверит, что гроза миновала. А мы тем временем продолжим наблюдение. Тихо. Аккуратно. Без шума.

Я сделал вид, что задумался.

— А если она за полгода заметёт следы?

— Если она умна — заметёт, — усмехнулся Бенкендорф. — Но если она действительно связана с масонами, полностью замести следы невозможно. Рано или поздно она ошибётся. А мы будем рядом.

— Вы уверены, что государь не передумает? Что граф снова не придёт к нему с мольбами?

— Граф — человек чести, — ответил Бенкендорф. — Он дал слово государю и сдержит его. А император… — он помолчал, — император не любит, когда его просьбы и указы оспаривают. Если графиня нарушит условия, он не простит этого ни ей, ни её мужу.