Книга Шайтан Иван 12, страница 96 – Эдуард Тен

Особенно его поразил поступок Аслана, который остался верен своему господину даже после его смерти. Он готов был умереть за него, хотя мог спокойно оставить тело и спастись достойным образом. Что это было — личная преданность Шайтану Ивану или верность тому, за что он боролся против непримиримых?

Обучаясь со своей сотней военному делу так, как положено в армии, Зелимхан стал понимать, насколько слаба и бессильна даже храбрая и стойкая армия горцев. В конечном итоге их ждёт поражение. Хаджи Расул прав: что такое свобода? От чего свобода? Освобождаясь от одного, попадаешь в зависимость к другому. Мы живём среди людей, среди других народов, других государств. Мы всегда зависимы от кого-то. Нам остаётся только быть с теми, кто уважает наши обычаи, веру и нас самих. Или нас заставляют склонить голову те, кто сильнее. По-другому жить не получится.

Зелимхан сделал свой выбор. А какой он — покажет жизнь.

Зимний дворец. Кабинет императора.

Граф Алексей Фёдорович Орлов вошёл в кабинет с непроницаемым лицом, но император, знавший его много лет, без труда различил за этой маской тревогу.

— Ваше императорское величество, — Орлов склонился в почтительном поклоне. — Осмелюсь просить вашего позволения говорить о деле, которое тяжким камнем лежит на моём сердце.

— Говорите, Алексей Фёдорович, — Николай Павлович отложил перо и откинулся в кресле. — Я слушаю.

— Государь, речь идёт о моей супруге, Ольге Александровне. — Граф поднял глаза на императора. — Она провинилась перед вами и перед её величеством. Её слова были легкомысленны и непростительны. Но я, как муж, как человек, обязанный вам верностью по гроб жизни, осмеливаюсь просить о снисхождении.

Николай Павлович молчал, изучающе глядя на Орлова.

— Вы знаете, Алексей Фёдорович, — наконец произнёс он, — как я отношусь к вам лично. Ваша преданность и ваша служба для меня вне всяких сомнений. Но ваша супруга… — император помолчал, — её высказывания перешли все мыслимые границы.

— Знаю, ваше величество, — глухо ответил Орлов. — И поверьте, она осознала свою ошибку. Она готова просить прощения у императрицы, у вас, у всего двора. Она готова уехать в Стрельню и не показываться на глаза, если такова будет ваша воля. Но позвольте ей вернуть ваше расположение.

— Вы просите за неё, Алексей Фёдорович. А что, если я скажу, что у меня есть сведения, куда более серьёзные, чем одно неосторожное слово? — Император прищурился.

Орлов побледнел, но выдержал взгляд.

— Ваше величество, я не знаю, о чём вы говорите. Но если есть обвинения — позвольте мне услышать их и, если они справедливы, понести наказание вместе с женой.

— Вы готовы отвечать за неё?

— Как муж — да, — твёрдо сказал Орлов. — Как офицер и ваш слуга — вдвойне. Но я прошу не о милости для себя. Я прошу о том, чтобы вы не судили её слишком строго. Ольга — женщина с характером, она не умеет скрывать своих чувств. Этим она нажила себе врагов. И некоторые из них, — граф сделал паузу, — как мне доподлинно известно, постарались представить её проступок в самом чёрном свете.

— Вы намекаете на князя Иванова-Васильева? — прямо спросил Николай.

— Я не намекаю, ваше величество, — ответил Орлов. — Я говорю прямо. Князь ведёт против моей жены настоящую войну. Зачем — не знаю. Но он собрал против неё всевозможные сведения, часть которых, смею думать, не более чем слухи и сплетни.