Книга Линия иной судьбы 2, страница 107 – Дмитрий Соловей

— Да… да, конечно. Спасибо вам, — мама бережно взяла квитанцию.

— А другая облигация? Там было пятьдесят рублей, — напомнил я.

В этой суете про неё и позабыли.

— Ах да, — спохватился заведующий.

Он достал из сейфа купюру в пятьдесят рублей и передал её маме.

Когда мы вышли обратно на улицу, я испытал облегчение. Денег в кармане особо не прибавилось, зато на руках была законная государственная бумага. Нужно будет порадовать Бориса: проблем не возникло.

Проверка облигации ещё продолжалась, а мама уже писала письма двоюродным сёстрам. Мол, не желают ли они продать дом? Когда мы только приехали в Краснодар, я со слов бабушки был уверен, что жильё принадлежит её племянницам — маминым кузинам.

И лишь недавно, когда прописывали Беловых и участковый милиционер листал домовую книгу, я разглядел один момент. Законным владельцем дома на Калинина до сих пор числился дед Вова Иванов — отец этих самых сестёр. Сам дед давно уехал и проживал сейчас в совхозе под Гаграми*. Там он, как совхозный рабочий, и был прописан по паспорту.

Вот этот момент меня удивил, и я уточнил у мамы. Оказывается, деду Вове вовсе не требовалась прописка именно в его собственном доме в Краснодаре, чтобы оставаться его законным владельцем. Право собственности на дом не зависело от того, стоит ли у тебя в паспорте штамп с этим адресом.

Сёстры же здесь официально тоже не прописаны. Да и право на сам дом пока оставалось за дедом. Если он умрёт, им ещё придётся оформлять наследство и доказывать родство, если с документами возникнут проблемы.

Потому продажа дома должна была родственниц заинтересовать. Главное — чтобы они поскорее тряхнули деда в своих Гаграх, и тот прислал им нотариальную доверенность на продажу. А мы заплатим честно. Не чужим ведь дом достанется — своим. Всегда смогут приехать из Абхазии и остановиться у нас, если что-нибудь в Краснодаре понадобится.

В общем, комбинация вырисовывалась красивая. Дело оставалось за малым — дождаться ответов и зачисления денег маме на сберкнижку.

Однако у нас с Борисом имелась крупная сумма наличных, которая требовала надёжного укрытия прямо сейчас. Тянуть с сокрытием денег больше не стоило. Под предлогом того, что пока нет дождей, нужно начать рыть помойную яму, я занялся этим на следующий же вечер. Боря, приходя с работы, подключался ко мне. Рыли мы не особо рьяно, рассчитывая копаться дня три.

Две стеклянные банки, доставшиеся от Рябого, были идеальны для хранения денег под землёй в течение трёх лет, но им требовалась герметичность. Я бы ещё сыпанул немного пенициллина, чтобы убить возможные грибки, но основная проблема была с крышками. Наверное, можно было что-нибудь отыскать, но время поджимало. Скоро приедет Павел в отпуск, и мы уже не сможем так свободно проворачивать свои дела.

Поэтому под предлогом подготовки санитарных бюллетеней я прогулялся в родную аптеку. Попутно выпросил пергамент. Нарезав из него квадраты, сложил по три слоя и обмотал ими горлышки банок, закрепив всё шёлковой нитью. Естественно, от проникновения воздуха и влаги такая прокладка пока не спасала.

Поэтому мы с Борисом растопили в жестяной банке свечной парафин. Затем, перевернув банки вверх дном, по очереди окунали горлышки в жидкий парафин. Дожидались остывания и повторяли процедуру.