Книга Линия иной судьбы 5, страница 107 – Дмитрий Соловей

— Первый образец для объекта «Альфа» клей держит, швы проварены паяльником намертво, капроновое усиление на месте. Можно натягивать, — уверенно ответил я.

Лаборант опустил Белую на стол, и мы с Тоней начали упаковывать будущую покорительницу космоса в подгузник.

— Проверяем застёжки, — скомандовал я Тоне.

Помощница ловко потянула за край каучуковой ленты, фиксируя «шорты» на боку Белой. Липкий слой прочно схватился с основой. Собака пару раз переступила лапами по деревянному столу, недовольно оглянулась на свой упакованный хвост, но вырываться не стала — привыкла, умница.

— Ну что, Яздовский, как тут дела у твоих медиков? — раздался вдруг от входа в монтажную зону чей-то уверенный голос.

Все, кто находился в этот момент в нашем углу, включая полковника, мгновенно подобрались и вытянулись по струнке. По проходу между кабелями и стойками аппаратуры энергичной походкой шёл мужчина в сером гражданском костюме.

Сергей Павлович Королёв. Главный конструктор.

В 1958 году его имя было одной из самых охраняемых тайн Советского Союза. В газетах его называли просто «Главный конструктор», лицо нигде не печатали. Но здесь, в Капустином Яру, его все знали, авторитет Королёва был непререкаем и абсолютен. ИЯ, конечно же, сразу узнал этого человека по многочисленным фотографиям и кадрам хроники из своего будущего.

Человек-легенда. Живая история. В будущем его именем называли города и улицы, а сейчас он просто подошёл, интересуясь успехами упаковки собак в подгузники.

— Здравствуйте, Сергей Павлович, — Яздовский сделал шаг вперёд. — График не задерживаем. Объекты «Альфа» и «Бета» проходят финальную примерку санитарно-гигиенических устройств новой конструкции.

Королёв бесцеремонно отодвинул полковника плечом, посмотрел на Белую, которая при виде нового человека бодро тявкнула. Главный конструктор потрепал собаку по загривку, а затем потрогал полиэтиленовый шов и каучуковую застёжку.

— Ваша работа, молодой человек? — задал он вопрос.

— Аспирант Жериков, Валентин Георгиевич, — представился я. — Разработчик гидрогеля и конструкции санитарного устройства.

— Жериков, значит… Слышал, слышал, — Королёв удовлетворённо хмыкнул, продолжая ощупывать липкую ленту. — Грозненский химзавод из-за твоего порошка на ушах стоит. Директор в Москву жаловаться пытался, что у него фонды отобрали. А дело-то стоящее. Насосы и резиновые мешки, которые мы раньше ставили, — это девятнадцатый век. Собаки из-за них в капсулах дурели от сырости. Твой-то клей от жары не плывёт?

— Каучуковая основа, Сергей Павлович. Держит до семидесяти градусов, — доложил я. — Боковины усилены капроновой тесьмой, швы проварены точечным методом. При перегрузках конструкция форму не теряет, проверяли.

Королёв внимательно выслушал меня. Тут он вдруг повёл носом и огляделся.

— А чего это у вас тут прохладно, Яздовский? В зале дышать нечем, у телеметристов лампы вот-вот поплавятся, а в вашем углу терпимо.

Полковник растерянно перевёл взгляд на меня. Пришлось объяснять.

— Это наше самодельное, Сергей Павлович, — я кивнул на раму, от которой тянуло влажной прохладой. — Примитивный испарительный охладитель. Гидрогель держит воду и понемногу отдаёт её воздуху, а вентилятор гонит воздух через рамку. Температура падает градусов на девять, расход воды — ведро в час.