Книга Линия иной судьбы 5, страница 108 – Дмитрий Соловей

Королёв подошёл к раме, подставил ладонь под струю воздуха, потрогал набухшие мокрые кармашки и рассмеялся.

— Ну, химик… Он у вас, Яздовский, и собак от сырости спасает, и людей от жары. Один порошок на все случаи жизни! — Сергей Павлович усмехнулся. — Штука нехитрая, а ведь никто из моих инженеров не додумался. Сидят, потеют, на жару жалуются.

Он подозвал жестом стоявшего неподалёку инженера:

— Слышал? Сделать такие же рамы для телеметрии и для стартовой команды. Гидрогеля брать, сколько потребуется. Яздовский подпишет.

Судя по скривившемуся лицу полковника, подписывать он не особо хотел. Похоже, что с завода каждый килограмм гидрогеля добывают с боями. Но куда деваться? Команда поступила, придётся выполнять.

Королёв снова повернулся ко мне.

— Молодец. Посмотрим, как этот гидрогель в космосе себя поведёт, — и тут же поставил задачу: — Даю вам сутки на комплексные испытания в гермокапсуле. Завтра лично проверю результаты. Если Белая и Пёстрая отсидят двадцать четыре часа и датчики останутся сухими — подпишу акт приёмки и включу твоё устройство в полётный манифест. Работайте.

Он развернулся и пошёл дальше по залу МИКа, на ходу выкрикивая инженерам-телеметристам какие-то указания.

Я посмотрел ему вслед. Ну и ну! Сам Королёв похвалил наши «собачьи штаны».

— Ну что, Тонечка, слышала? — обратился я к девушке. — Главный дал сутки. Давай комплект для Пёстрой.

Мы помогли Серёге упаковать вторую собаку и передали её другим лаборантам. В центре зала стояла массивная цилиндрическая гермокапсула, опутанная десятками кабелей телеметрии. Внутри неё, в условиях, максимально приближённых к тем, что будут в головной части ракеты Р-5А, ровно двадцать четыре часа должны были провести Белая и Пёстрая.

— Кормушки проверили? — спросил Яздовский у лаборанта. — Желе свежее? На такой жаре протухнет — псы отравятся.

— Владимир Иванович, только из холодильника заправили, — отозвался Серёга.

Я мысленно прикинул объём воды в суточном пайке собак. Автомат выдаст им питательное желе дважды. Значит, нагрузка на наше санитарное устройство будет штатной. Гидрогелю придётся поглотить всего несколько сотен миллилитров жидкости от каждой «испытательницы», не считая собачьего пота.

Слава богу, пульс и дыхание у девчонок всю ночь были в норме. Но вот как отработал гидрогель, предстояло ещё узнать.

— Давление выровнено, — доложил инженер-испытатель, крутя массивный вентиль. — Снимаю блокировку люка.

Тяжёлая стальная крышка капсулы медленно отошла в сторону. Из открытого нутра контейнера пахнуло специфическим запахом псины, нагретого металла и нашего клея.

— Выкатывай лотки, — скомандовал Яздовский.

Два металлических лотка-амортизатора, на которых были зафиксированы собаки, плавно выехали по направляющим наружу. Белая и Пёстрая, завидев свет и людей, заскулили и закрутили головами. Хотя вырваться из фиксирующих жилетов они даже не пытались — слишком устали за сутки неподвижности.

Яздовский первым шагнул к Белой, взял медицинский фонарик и бесцеремонно заглянул под нижний край нашего «изделия СУ-1». Я подошёл, затаив дыхание.

Паяные швы выдержали, полиэтилен не порвался, капроновые кулиски вокруг хвоста сидели плотно, как влитые. Но самое главное — боковины подгузников раздулись, превратившись в плотные, упругие подушки. Гидрогель внутри сработал идеально, полностью впитав всю влагу.