Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 7 – Франческа Грациоли

Рост цен на хлеб был не единственной причиной, но стал своего рода детонатором: когда голод превращается в повседневность, любая другая форма угнетения становится невыносимой.

Прошло почти двадцать лет с тех пор, как перед нами появились образы из Lehman Brothers. Старые режимы давно пали, а политика стала менее жесткой. Но показатели бедности продолжают расти, неравенство увеличивается, и во всех уголках планеты дуют ветры национализма.

Из последнего отчета Oxfam^[15] о неравенстве следует, что к 2024 году состояние миллиардеров увеличилось на 2 000 миллиардов долларов. То есть прирост составил примерно 5,7 миллиардов долларов в день. Это в три раза больше, чем в прошлом году.

Ожидается, что в течение десятилетия появятся пять триллионеров. При этом число людей, живущих в нищете (то есть с доходом менее 6,85 долларов в день), почти не изменилось по сравнению с 1990 годом. При текущих тенденциях потребуется не менее 100 лет, чтобы поднять доход всех жителей планеты выше этого порога^[16]. Рост миллиардеров при этом сопровождается сохранением уровня нищеты.

Надпись all you can eat по-прежнему мигает. Как и всё более очевидные последствия этого коллективного заблуждения: «Предел твоих желаний – только ты сам».

Это заметно не только в растущей бедности, но и в увеличении психологического дискомфорта, который переживают разные поколения. Я все чаще замечаю это по порезам на запястьях, напоминающих племенные шрамы на лицах моих нигерийских коллег. Признаки полной причастности.

Социолог Фелвин Сар смог очень точно уловить суть происходящего. Он отмечает, что у жителей Западной Европы пропали точки опоры: семья, нация, ответственность и долг. Сар приводит цитаты Лиотара, который считал общество постмодерна эпохой полной сакрализации личности, культа эгоизма, фрагментированных идентичностей и размывания чувства ответственности перед обществом^[17].

Похоже, что скрытая цена глобального шведского стола – не только рост экономического неравенства, но и ослабление нашей способности предлагать альтернативы. Марк Фишер^[18] называл это «капиталистическим реализмом»: убеждением, что жить вне неолиберальной системы невозможно, что рынок – единственно возможная перспектива.

Это убеждение становится базовым в семьях, школах, офисах и даже психиатрических клиниках, где страдания сводятся к индивидуальным проблемам, требующим медикаментозного лечения, а не к системному воздействию, которому нужно противостоять^[19].

Мы даже не можем сказать, что эта система нас насыщает. Нам необходимо постоянно удовлетворять потребительские желания, которые сменяют друг друга без остановки. А продовольственная система в том виде, в котором мы ее себе представляли, вынуждает нас голодать.

В Италии, стране так называемой средиземноморской диеты, в 2023 году 4,9 миллиона граждан (то есть 8,4 % населения старше 16 лет) могли позволить себе полноценный прием пищи лишь раз в два дня. Они оказались в состоянии, которое сегодня называют продовольственной нищетой^[20].

Я вспоминаю комментарий из зала, который услышала на конференции. Без риса всеядность в привычном понимании не смогла бы существовать. Так же, как и иллюзия бесконечных возможностей.

Рис – это то, что скрывает и прячет экзотическую, иностранную, чужую природу ролла «Калифорния». В то же время он загрязняет нашу планету из-за того, что содержит тяжелые металлы.