Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 20 – Франческа Грациоли

Если я не могу обрабатывать более одного гектара земли, то не смогу произвести достаточно риса, чтобы удовлетворить свои потребности, заплатить налоги и, возможно, продать излишки на рынке. Я также не заинтересован в покупке соседних участков земли, если они утратили свою ценность, так как у меня нет времени на их обработку.

Наследие рисоводства сказывается не только на технологиях, но и на обществе в целом. Создается ощущение, что в районах, где выращивают рис, складывается более сплоченное общество, поскольку люди зависят от сложной системы водоснабжения.

В северных регионах Китая, где климат более сухой, основным злаком оставалось просо. В отличие от риса, оно не требовало сложных систем орошения или ежедневного контроля за уровнем воды. Достаточно было подготовить землю, засеять и дождаться сезонных осадков. Просо устойчиво к засухе, хорошо растет на бедных почвах и может выращиваться на небольших участках без тесного взаимодействия с соседями.

Благодаря этому оно стало символом независимости: семья могла обеспечить себя без необходимости полагаться на общую оросительную сеть или центральную власть, которая ей управляет. Рис же, наоборот, являлся продуктом взаимозависимости.

Недавние исследования показали, что наследие, оставленное аграрным прошлым, проявляется и в поведении современных людей. Одно из них^[58] было проведено в районе реки Хуай и горной цепи Циньлин, которые служат границей между северными и южными регионами Китая.

В ходе исследования было обнаружено, что в тех местах, где исторически выращивали больше риса, уровень взаимовыручки сегодня значительно выше. Жители этих мест с большей готовностью одалживают деньги, заботятся о близких и помогают друг другу в поиске работы или строительстве дома.

Авторы исследования утверждают, что основными движущими силами этого культурного наследия являются передача традиций, обмен трудовыми ресурсами и оросительные сети. Это подтверждает гипотезу о том, что исторические сельскохозяйственные практики могут формировать социальную структуру на протяжении многих поколений, даже после полного отказа от выращивания риса.

Однако рис может стать не только социальной основой и стимулом для взаимопомощи, но и невидимой тюрьмой. Связанная с ним взаимозависимость, которая заставляет сообщества работать на полях бок о бок, может превратиться в постоянное давление, вынуждающее людей придерживаться установленных правил и оставаться верными существующей системе.

Исследование^[59], проведенное в 2021 году в 146 странах мира, показало, что общества с богатым наследием рисоводства, как правило, менее демократичны по сравнению с теми, где традиционным зерном является пшеница.

Эта гипотеза опирается на «рисовую теорию культуры»^[60] Томаса Талхелма^[61]. Согласно этой теории, в районах, где рисоводство веками культивировало коллективизм, сформировалась культура строгого соблюдения существующих политических порядков. Жители таких районов не склонны к спорам с властью, даже если считают ее авторитарной.

Сравнение с пшеницей возвращает нас к сорго и просу в Северном Китае. Меньшая потребность в координированной работе и инфраструктуре способствовала развитию индивидуализма, который исторически подталкивал к политическим экспериментам, институциональным инновациям и в некоторых случаях к развитию демократии.