Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 19 – Франческа Грациоли

Идея экономического прогресса связана с накоплением капитала определенными классами, что стало толчком для начала промышленной революции в Англии и развития капиталистической системы. Однако рисоводство имеет уникальную особенность, которая работает в противоположном направлении – оно не способствует так называемым эффектам масштаба.

В экономической теории эффекты масштаба – это скрытый двигатель роста. Чем больше производится продукции, тем больше фиксированных затрат – оборудование, инфраструктура, разрешения и кредиты – распределяется между большим количеством единиц товара. Это снижает среднюю стоимость и увеличивает прибыль.

При выращивании пшеницы или кукурузы такой подход особенно эффективен. На огромных полях Айовы или Канзаса один и тот же трактор может бесперебойно обрабатывать гектары земли, и каждый час механизированной работы снижает стоимость одного собранного зернышка.

Подобный подход применяется и в промышленном животноводстве. Крупные скотобойни не удваивают расходы, но могут увеличивать производство, повышая прибыль. Однако в случае с рисом этот принцип не работает.

В прошлом большие рисовые поля обычно делились на небольшие участки, зачастую площадью не более одного гектара. Это было связано с тем, что уход за более обширными полями становился слишком сложным.

Посадка рассады, прополка сорняков и точное управление потоком воды – все эти действия веками выполнялись человеком, поскольку в то время не существовало механизмов, способных его заменить. В отличие от пшеницы, которую можно сеять, собирать и жать в больших объемах, рис всегда был тесно связан с человеческим трудом.

Сегодня даже в тех местах, где земледелие механизировано – например, в долине Сакраменто в Калифорнии или на плодородных равнинах дельты Меконга^[56], – урожайность риса не растет пропорционально увеличению размеров поля. Затраты на водоснабжение, обслуживание шлюзов, уничтожение сорняков и точность пересадки остаются высокими и почти не поддаются снижению.

Получается, что в рисоводстве на первый план выходит компетентность и социальная сплоченность, а не владение землей и капиталом. Рис становится моделью производства, которая не способствует обогащению, характерному для западного капиталистического уклада, а напротив, объединяет людей в тесные и взаимозависимые сообщества, связанные невидимой сетью воды и совместного труда.

Исторически сложилось так, что в регионах, где выращивают рис, наблюдается меньшая тенденция к механизации. Это связано с тем, что сам процесс выращивания риса обеспечивает пропитанием множество людей. Технологические инновации, которые приводят к повышению эффективности, и экономия на масштабе, необходимая для окупаемости таких инвестиций, с большей вероятностью будут внедрены в условиях нехватки рабочей силы.

В современных США, которые являются лидером по производительности сельского хозяйства, в рисоводстве занято менее 2 % населения. В Мексике этот показатель составляет около 20 %, а в Лаосе – более 60 %^[57].

В культурах, где выращивают рис, никогда не было нехватки рабочей силы, поэтому они не так сильно стремились к внедрению технологий, которые могли бы сократить количество работников на полях. Это не означает, что такие общества менее развиты. Скорее, это просто иллюстрация того, как исчезает один из ключевых элементов «теологии» капитализма.