Книга Осколок "Зеркала", страница 36 – Артём Март

Ну что ж. Похоже, сегодня мы и проверим, какие из них воины.

Время тянулось медленно. Солнце ползло по небу, и казалось, что весь мир замер в ожидании. Только тени мало-помалу нарастали.

И вдруг я услышал топот.

Сначала — далекий, едва различимый. Потом — ближе. Он нарастал, как гром, как горный обвал. Я обернулся влево. Из леса вылетали всадники. Полтора десятка, не меньше. Они шли галопом, пригибаясь к гривам, и разворачивались широкой дугой, заходя во фланг нашим позициям у русла и пустыря. Пыль под копытами поднималась стеной. Солнце блестело на стволах автоматов.

Кто-то из афганцев закричал.

— Громила! — рявкнул я. — Левый фланг! Огонь по готовности!

Он кивнул, поднялся и быстро рванул на заготовленную на такой случай стрелковую позицию. Я слышал, как Фокс выдохнул сквозь зубы. Слышал, как Горохов передернул затвор. Слышал, как какой-то афганец, оказавшийся рядом, тихо молился вслух.

Всадники приближались. Земля дрожала под копытами.

Началось.

* * *

Лес. До боя за Дараи-Шифо семь минут

Мэддокс стоял у пикапа и смотрел на карту. Он видел эти пометки и раньше — рука Каримова была ему знакома, — но сейчас они казались чужими.

Словно карта уже принадлежала другому человеку. Грейвз стоял напротив и говорил. Его голос звучал спокойно и деловито, как у лектора, объясняющего схему на семинаре.

Мэддокс слушал, не перебивая.

Он смотрел на Грейвза и думал о том, что, наверное, этот человек никогда не лежал под огнем. Никогда не вжимался в землю, когда пули крошат камни над головой. Никогда не чувствовал, как кровь товарища пропитывает рукав и становится липкой на пальцах.

Грейвз носил дорогие часы и чистую одежду. Его ботинки были начищены, хотя Мэддоксу казалось, что вокруг на многие мили была лишь пыль.

Думал, что Грейвз сидел в Лэнгли, пока такие, как Мэддокс, делали грязную работу. Но теперь этот человек стоял здесь и указывал, как им воевать. И что делать.

Мэддокс ничего этого не сказал. Он просто стоял и слушал. Его лицо оставалось неподвижным.

— Я не хочу увязать в затяжных уличных боях, — говорил Грейвз, постукивая пальцем по карте. — Кишлак — это лабиринт. Каждая сакля может стать огневой точкой. Если мы втянемся, потери будут большими. Вместо этого мы обезглавим их.

— Задача была… — проворчал Стоун, но Грейвз его перебил.

— Я помню задачу, майор. По возможности, Селихова — захватить. Если не выйдет — уничтожить. А Стоуна пристрелить в любом случае.

Он поднял глаза на Мэддокса. За стеклами очков они казались рыбьими — холодными и пустыми.

— Ты возьмешь лучших людей Хехада. Зайдешь с фланга, пока основные силы отвлекают их с фронта. Твоя цель — только Селихов и Стоун. Остальное не имеет значения.

Мэддокс кивнул. Он понимал тактику. Более того, она была разумной. Но слушать ее от этого человека было все равно что получать урок бокса от профессора математики.

Грейвз обернулся и подозвал группу.

Они вышли из-за деревьев бесшумно, как тени.

Их было пятеро. Мэддокс оглядел каждого.

Первый — высокий, жилистый, с длинным шрамом через все предплечье, оставленным, судя по виду, осколком или ножом. Шрам был старым и белым, как выцветшая ткань. В руках он держал автомат с самодельным глушителем — кустарная работа, но добротная.

Второй — пониже, коренастый, с британской винтовкой «Ли-Энфилд» за спиной. На прикладе были вырезаны зарубки. Много зарубок.