Книга Осколок "Зеркала", страница 34 – Артём Март

Я договорился с Хаджи Абдуллой, — проговорил он. — Он должен был выдать мне советского командира и американца. Взамен я обещал увести своих людей.

— Стоун, переводи, — скомандовал я.

Стоун вслушался в речь Каримова. Принялся переводить. Голос его стал монотонным, будто он сделался автоматоном, чья главная задача была лишь переводить чужие слова.

Кажется, Стоуна тоже обуяла тяжелая задумчивость. И началось это, когда он услышал о своем «коллеге», присутствующим среди духов.

Когда он закончил, по толпе прошел гул. Фарук замер, будто его ударили. Кто-то из молодых афганцев выругался сквозь зубы.

— Но этот человек, — Каримов кивнул на меня, — переиграл нас. Он знал о предательстве. И использовал это, чтобы захватить меня.

Он замолчал. Я сделал шаг вперед.

— Скажи им, зачем ты пришел. Какая твоя главная задача?

Каримов посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Зачистка кишлака, — проговорил он тихо. — Мы должны были уничтожить Дараи-Шифо. Полностью. Никаких пленных.

Тишина, повисшая над толпой, была страшной. Такой тишины я не слышал уже давно. Она звенела в ушах и давила на грудь.

Фарук опустил голову. Его пальцы, сжимавшие винтовку, побелели. Рашид стоял рядом, и на его лице застыло выражение ужаса и отвращения одновременно. Старик Абдуллахад, который вышел из тени сакли, тяжело оперся на свой мушкет и закрыл глаза.

Я обернулся к толпе.

— Теперь вы все слышали, — заговорил я. — Хаджи хотел спасти кишлак. Думал, что если выдаст меня, война закончится. Но Карим-Паша не ушел бы. Даже если бы получил то, что хотел. Так?

Я повернулся к Каримову. Тот молчал. Я ждал. Он выдержал паузу, потом кивнул.

— Так.

— Хаджи предал меня, — продолжил я, снова глядя на афганцев. — Но он сделал это, чтобы защитить вас. Другое дело, что его обманули. И вас бы убили всех. Независимо от того, что пообещал Карим-Паша.

Я замолчал. Толпа молчала тоже. Я видел, как Фарук, старый друг Хаджи, сгорбился, будто на плечи ему положили невидимый груз. Видел, как Джавед, стоявший в стороне, смотрит на все это с каким-то холодным, мрачным удовлетворением.

— Увести его, — приказал я, кивнув на Каримова. — Определить в хлев к лекарю и выставить конвой.

Фокс и Саша взяли пленного под руки и повели к дому лекаря.

И в этот момент раздался крик.

Я обернулся. Это кричал один из афганцев, сидевших на крыше чайханы. Он стоял во весь рост и указывал рукой в сторону леса. Ветер донес его слова, и Надир, стоявший рядом со мной, напрягся.

— Что там? — спросил я быстро.

— Люди, — ответил Надир глухо. — Много людей. Едут сюда.

Мы почти разом направились к дувалам. Засели за укрытиями.

Я посмотрел на опушку леса. Солнце висело прямо над головой, тени от домов почти исчезли, и воздух был густым и горячим, как в печи. Он дрожал над дорогой, пересекающей пустынные, холмистые окрестности кишлака.

На дороге показались машины. Это были две советские «Шишиги» и пикап. Они шли медленно, осторожно, будто хищники, которые еще не решили, стоит ли бросаться на добычу.

Я видел, как они остановились на дороге, за несколько десятков метров до опушки леса. Видел, как из кузовов начали выпрыгивать люди. Это была пехота. Я насчитал около трех десятков, прежде чем они начали рассредотачиваться и уходить за стволы.