Книга В погоне за камнем, страница 107 – Артём Март

Я понимал и Зайцева. Поднимать людей, вести их в ночь, в сухостой — рискованно. И глупо, если окажется ложная тревога. Но и сидеть, ждать, когда паника разъест бойцов похлеще любой заразы, — тоже не выход.

— Товарищ лейтенант, — сказал я. Голос мой прозвучал ровно, спокойно. — Разрешите вас на два слова.

Замбой поджал губы. Кивнул. Мы отошли.

— Нервничают, — сказал я.

— Вижу. Устали. После боя вымотались. Еще и поспать тут толком не выйдет.

Я глянул на Клеща. Тот вздрогнул, когда ветер снова пошевелил сухой бурьян где-то за его спиной. Обернулся, словно ужаленный. Уставился в темноту.

— Иванченко вообще, — проговорил Зайцев, — еще чуть-чуть и начнет в темноту палить.

Замбой поднес папиросу к лицу, дунул в нее, вложил в губы. Потом закурил.

— Но и бойцов отправлять туда запросто так — дурная затея. Может быть рискованно.

— Как справедливо заметил Горохов, — сказал я, — у страха глаза велики.

Зайцев помолчал. Затянулся. Разгоревшийся уголек его сигареты подсветил ему нижнюю часть лица. Замбой выдохнул вонючий дым.

— Предлагаешь проверить? Так?

— Так, — кивнул я. — Возьму двух бойцов и ночной прицел. Сходим быстро: туда и обратно. Так лучше будет, чем группа всю оставшуюся ночь станет на ушах стоять. А завтра — трудный день будет.

Зайцев вздохнул. Покивал.

— Ну добро. Бери Горохова и Клеща. Пускай сам убедится, что ничего там, в темноте, нету. А ночник, да, прихвати. Так, на всякий случай.

Ничего не сказав замбою, я только кивнул и пошел к бойцам.

Сухостой начался сразу за грядой камней — редкие, искорёженные кусты, высохшая трава по пояс. В темноте они казались сгорбленными фигурами, застывшими в каком-то ожидании. Клещ дышал в спину тяжело, с хрипом, и я чувствовал, как он напряжён.

Мы не стали идти в кущи, чтобы не шуметь. Я приказал залечь перед ними, на пригорке. Отсюда до поста было недалеко, метров пятьдесят. Мы даже видели силуэт БТР, подсвеченный холодным, слабым светом звездного неба.

— Горохов, ночник приготовил? — спросил я.

Горохов кивнул. Показал мне громоздкий ночной прицел 1ПН58. Крупный, своей формой отдаленно напоминающий причудливый футуристичный пистолет, он использовался нами редко. Пусть темноту он просматривал неплохо, например в лунную ночь можно было рассмотреть цель на расстоянии метров триста, но габариты брали своё. И без того тяжелый прибор, прикрепленный на АК, делал автомат практически неподъемной бандурой, мало полезной в активном стрелковом бою. Даже ночном. Однако как отдельный прибор ночного видения использовать его было можно. Вот и решили, что используем.

— И что… Теперь?.. — тихо проговорил Клещ.

— А теперь будем ждать, — ответил я.

И мы ждали. Прошло минут десять. Потом еще пять.

— Ты, мож, сегодня на солнце перегрелся? — спросил наконец Горохов, которому явно начал докучать холод, исходивший от успевшей остыть земли, — или, мож, ночью голову переморозил? Вот и чудится тебе всякое.

— Да ты че, Дим? — обиделся Клещ, затаившийся по левое плечо от Горохова, — я тебе зуб даю, что слыхал! Свистел кто-то! Человек-то был!

Он задумался. Помолчал немного в ночной тишине. Потом добавил:

— Мож, ушел?

— Мозги у тебя ушли, — проворчал Горохов, да так строго, что Клещ втянул голову в плечи. Потом Горохов придвинулся немного ближе ко мне. Шепнул: — Мож, пошли? А, прапор? Хватит тут жопы морозить. Все…