Книга На заставе "Рубиновая", страница 99 – Артём Март

Замбой хмыкнул. Вздохнул.

— Короче… Будь аккуратнее. Бог знает, что Горохову в голову придёт.

— Спасибо, что поддержал, товарищ лейтенант, — улыбнулся я замбою.

Зайцев улыбнулся тоже, и казалось, его суровое лицо на миг помягчало.

— Да не за что, — он выдохнул дым и выкинул бычок. — Может, ты, Саня, нас как следует встряхнёшь. Раз уж сами уже встряхнуться не можем.

Полдень мы встретили на плато, нагретом злым афганским солнцем. Недалеко пролегало неширокое русло давно высохшей реки. Мы продвигались и видели тут и там кривоватые, мёртвые деревца, пучками разбросанные по иссохшей, каменистой местности. То и дело натыкались на пеньки.

Видимо, когда-то здесь рос лесок, но теперь местные выбирали отсюда остатки высушенной солнцем древесины.

Воздух дрожал, густой и обжигающий. Я шёл в центре строя, в основной группе. Чувствовал спиной тяжёлый, недобрый взгляд «Громилы».

Впереди, на два десятка шагов, в головном дозоре бесшумной тенью скользил Артём Лисов по кличке «Фокс». Он двигался осторожно и быстро, читал местность, словно книгу.

Он иногда, не оборачиваясь, поднимал руку: сжатый кулак — «стоп», растопыренные пальцы — «внимание», плавное движение ладонью в сторону — «обходить». Я дублировал его сигналы для своих, голосом тихим, но чётким. Он слышал и почти незаметно кивал. Так, без слов, мы начали выстраивать контур понимания. Профессионал признаёт профессионала, даже сквозь стену недоверия.

«Громила» за моей спиной что-то пробурчал. Что-то неразборчивое, но по тону — злое и презрительное. Я не обернулся.

«Тихий», Олег Нестеров, наш замыкающий, шёл так, будто боялся раздавить землю. Его плечи были подняты к ушам, шея втянута. Парень был насторожен, как загнанный зверёк, чувствующий и опасность снаружи, и давление своей же стаи изнутри.

С флангов, чуть поотстав, двигались «Учёный» Игорь и «Ветер» Котов. Эти двое были не из гороховских. Служили во втором отделении под началом старшего сержанта Феди Буйнова. Оба невольно держались ко мне ближе, словно стараясь найти точку опоры и отгородиться от гороховских бойцов.

Очень скоро мы достигли предполагаемого места пропажи подростка, указанного нам по условным знакам, главным из которых был несколько более плотный, но почти полностью сухой лесок.

— Внимание на землю, на камни. Ищем любые следы, всё что попадётся, — сказал я, — отпечаток обуви, обломанную ветку, пятно.

«Фокс» впереди внезапно замер. Не вжался в землю, а просто остановился, став частью пейзажа. Его рука медленно поднялась — «внимание». Некоторое время он рассматривал землю, а затем указала чуть в сторону от тропы, сквозь неплотные сухие стволики низкорослых веток и к хаосу крупных валунов, лежащих у очень пологого и плавного подножия гор и скал.

Мы подошли. С первого взгляда место казалось неприметным. Но Фокс почти сразу что-то увидел. Он присел на корточки, не касаясь земли руками.

— Волочили, — произнёс он тихо, без эмоций, когда группа рассредоточилась вкруговую, а я приблизился к нему. Его палец обвёл участок сбитой, примятой полыни. — Двоих. Одного — легко.

— Второй сопротивлялся, — дополнил я, прочитав след.

— Точно, — секунду погодя сказал Фокс и как-то недоверчиво и быстро зыркнул на меня.

Вдруг я почувствовал, как за спиной кто-то навис. «Громила» шумно дышал через нос, как бык.