Книга На заставе "Рубиновая", страница 97 – Артём Март

— Я не привык ничего и никому доказывать, товарищ старший лейтенант.

— Ну тогда на кой чёрт⁈ — рявкнул начзаставы. — Возьми любых других свободных бойцов. Не этих. Этих…

— Я хочу выполнить задачу быстро и чётко, — уклончиво ответил я.

Взгляд светлых глаз Чеботарева, казавшихся выцветшими от солнца, впился в меня. В них читалась не злоба, а горькое, почти отчаянное знание.

— Я не дурак, Селихов. Я понимаю, чего ты хочешь на самом деле. И это шаг к расколу. И чёрт его знает, что будет, если этот раскол случится. Ты понимаешь?

Чеботарев вздохнул, подошёл к своему рабочему столу. Сунул окурок в донце от банки из-под тушёнки.

— Думаешь, мы не пытались воевать с Гороховым? Он у меня пару раз чуть на губу не отъехал. И знаешь что было? Арестуешь его, так четверть заставы отказывалась работать. Нет, в наряды они выходили, но ничего как надо не делали. Даже особист приезжал, всё отделение допрашивал! И внеплановые проверки были! И что? По шапке я получил! Мол, отчётность в порядке, службу несут как надо. Чего воду мутишь? — Чеботарев раздражённо выдохнул. Оперся руками о столешницу. — Пока за гороховскими смотрели — несли службу как надо. А как рутинная работа начинается — балду пинают. Мол, служить будем только под Гороховым.

Он покачал головой. Уселся на стул.

— Офицеры не смогли. Ни я, ни Зайцев, ни, прости господи, замполит наш. А ты, прапор, думаешь, сможешь?

— Моя задача — найти пропавшего и прояснить обстановку в зоне ответственности заставы, — сказал я, и голос мой звучал спокойно и уверенно. — Всё остальное — ваши домыслы, товарищ старший лейтенант.

В этот момент в дверь постучали. Негромко, но настойчиво. Чеботарев вздрогнул, будто его ударили током. Глаза его метнулись к двери, потом ко мне.

— Я ж просил не беспокоить! — разозлился он.

Дверь, тем не менее, всё равно открылась. В проёме стоял лейтенант Зайцев. Его скуластое, обветренное лицо было, как всегда, непроницаемым. Но я заметил, как его взгляд, быстрый, как у ящерицы, скользнул по моему лицу, потом по лицу Чеботарева, оценивая напряжение в воздухе.

— Прошу прощения, — сказал Зайцев ровно. — По поводу поисковой группы. Сёма, я хотел…

— Либо обращайся по форме, либо выматывайся отсюда, — зло глянул на него Чеботарев.

— Ишь какой, — Зайцев хмыкнул. — Ну лады. Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться.

— Разрешаю, — вздохнул Чеботарев. Потом пробурчал: — чёрт тебя принёс, Вадик. Всё равно ж с горба моего не слезешь…

Зайцев вошёл, прикрыл за собой дверь. Он не стал подходить ближе, остался у притолоки, заложив руки за спину.

— Сеня, — начал он, обращаясь к Чеботареву, но его колючий, цепкий взгляд снова задержался на мне. — Ты ж сам должен понимать, если мы сейчас, при всех, покажем, что даже в отсутствие сержанта Горохова боимся тронуть его людей… что мы не можем поставить им боевую задачу… то мы не просто уроним авторитет. Мы его закопаем. Окончательно.

Он сделал маленькую паузу, как бы давая прозвучавшим словам настояться.

— Селихов прав в одном: для такой… хм… тонкой работы нужны лучшие, — продолжил он. — Чёрт знает, что мы там найдём, а? А лучшие у нас — они. Это шанс. Шанс проверить, на чём держится их лояльность. Может, на страхе перед Гороховым. А может, — лейтенант глянул на меня, — на чём-то ещё.