Книга В гнезде "Пересмешника", страница 99 – Артём Март

Алим распахнул глаза. С изумлением уставился на Сумкина и Аль-Асиха. Последний это заметил, но не подал виду.

Алим хотел было вскочить, хотел встать и напасть на Сумкина, чтобы закрыть ему рот. Но не смог. В избитом теле не было сил, а в голове гудело так, что каждое услышанное слово отражалось болью.

— Да… — ответил Сумкин.

— Хорошо. Очень хорошо, — довольно сказал Аль-Асих, — тогда ты свободен.

Раздался выстрел. Это не был громкий грохот, эхом разошедшийся по горам. Это был короткий хлопок, недостаточно сильный, чтобы преодолеть шум высокогорного ветра.

Андрей Сумкин завалился набок. Аль-Асих быстрым движением отсоединил глушитель. Сунул пистолет в кобуру.

— Зря застрелил. Нужно было убить этого несговорчивого, — сказал все тот же басистый голос. Говорил на урду.

— А мне нравятся несговорчивые, — с едким ядом в голосе сказал Аль-Асих, а потом приблизился и сел рядом с Алимом. — В моих руках они быстро распускают язык.

Аль-Асих смотрел прямо в глаза Канджиеву. А тот видел лишь блестящие глаза барса. Спокойные, безэмоциональные. Нечеловеческие.

— Этого взять с собой, — Аль-Асих встал, — он нам еще пригодится. От тела избавиться. И да, оставьте тому, кто будет нас искать, небольшой подарок. От всей души.

— Я думал, ты хочешь убить цель собственными руками, — с явной усмешкой зазвучал басовитый голос.

— Если об этом Селихове говорят правду — он не умрет, — самодовольно ответил на урду Аль-Асих. — А если умрет — значит, недостоин быть убитым моей рукой.

Было холодно.

Ледяной воздух неприятно обжигал легкие при каждом вдохе. Изо рта выходил облачками белого теплого пара.

Уже давно рассвело. Солнце, поднимавшееся над горами, залило Каменный мешок своим желтоватым светом. Красивые тени усеивающих долину камней развернулись в другую сторону.

Только «Темняк» все еще оставался мрачным. Лежал в тени скал и огромной горы. Только к полудню солнце заглянет туда на какое-то время.

Я взошел по бугристой, сухой дорожке на снайперскую позицию. Там, среди покрытых утренней изморозью скал, ждал боец из отделения Алима.

Он пошевелился, обратил ко мне укутанное по самые ноздри сонное лицо.

— Здравия желаю, товарищ старший сержант, — прозвучал его приглушенный шарфом голос.

Боец был молод. В голосе его все еще оставалось что-то по-мальчишески звонкое. Подростковое. Видимо, свежий призыв, и свой восемнадцатый день рождения он встретил едва ли полгода назад.

— Один здесь сидишь? И давно?

— Уже второй час.

— Почему с тобой никого не послали?

Боец не ответил, казалось, стараясь сохранить тепло. Вместо этого только пожал плечами.

Я тоже ничего не сказал. Стал осматривать позицию.

Лазить тут на карачках, пытаться отыскать какие-то следы, было совершенно бесполезно. Солдаты, всю ночь менявшиеся на этой позиции, затоптали все, любые отпечатки, что могли бы дать мне хоть какую-то зацепку.

Кроме того, здесь, в горах, было много твердой почвы, на которой просто ничего не отпечатывалось. Более рыхлую же быстро развеивал ветер.

— Вы тут ничего не найдете, товарищ старший сержант, — сказал вдруг снайпер, наблюдая за тем, как я осматриваю землю, кусты и скалы вокруг стрелковой точки.

— Это почему же? — спросил я, не отвлекаясь от дела.

Боец вздохнул.

— Потому что творится тут какая-то чертовщина… Вы ж сами видали тот черный силуэт, нет? И Алим тоже видал. И теперь… Теперь они с Сумкиным уже навсегда пропали. Как и другие, кто этого Джинна в горах видал.