Книга В гнезде "Пересмешника", страница 96 – Артём Март

— Ты снова про свой «Пересмешник»?

— Ты слышал о нем из первых уст, Боря.

— Но никакой другой информации нет. Ни одного доказательства. Только россказни каких-то душманов.

— Харим говорил, что специальные склады с оружием находятся в пещерах Хазар-Мерд. И враги знают, что мы идем туда.

— Я понимаю, — покачал головой Муха, — понимаю тебя. Твой товарищ пропал. Но сейчас это не наше дело. Это дело заставы. Стаканов будет с этим разбираться, а ты не должен. И потом, что ты сделаешь? Как ты поможешь своему другу тем, что найдешь там пару следов и пару обрывков одежды? Как?

Я помрачнел, совершенно не стараясь скрыть от Мухи свои эмоции. Напротив, я хотел показать ему их. И старлей это заметил.

— Мы своих не бросаем, Боря, — сказал я холодно. — На этом все строится. Тут, на войне, товарищ называется товарищем не потому, что так прописано в уставах. А потому, что ты можешь рассчитывать на его плечо. Он — на твое. Если бы для меня это было не так, я бы не рисковал жизнью в том ущелье, чтобы защитить своих. И в тех пещерах, стараясь вывести незнакомых мне людей. Если бы это было не так, Волков бы не решился повести машину в бой, зная, что может погибнуть. Если бы это было не так…

— Хватит… — прервал Муха, устыдившись. — Хватит, Саша.

— Задача остается задачей, командир, — несмотря на то, что Муха перебил меня, я продолжил, — но чтобы ее выполнить, товарищ всегда должен оставаться товарищем.

Я отвернулся. Тоже глянул наверх по тропе.

— Если ты упираешься, проверю все сам. На рассвете.

С этими словами я направился было к командирскому БТР.

— Саш… Стой… — позвал вдруг Муха.

Я обернулся.

— Возможно, ты и прав, — вздохнул он, немного помолчав. — Кому нам еще доверять, как не друг другу?

Муха тяжело, очень тяжело вздохнул. Мне показалось, что он испугался. Молодой командир испугался, что этот его шаг станет для остальных прецедентом. Прецедентом, что каждого из них, случись что, могут оставить ровно так же, как Алима Канджиева.

Именно этого он устыдился. Именно поэтому потребовал от меня остановиться.

— Пятнадцать минут, — сказал он, — я дам тебе пятнадцать минут. Помощь нужна? Отправить кого-нибудь с тобой?

— Я проверю сам, — покачал я головой отрицательно.

Муха покивал.

— Хорошо, Саша. Хорошо.

* * *

Алим чувствовал, что что-то влажное липнет к его лицу. Дышать было тяжело. Он поморщился, открыл глаза. Но ничего не увидел.

Спустя несколько мгновений Канджиев понял, что на голову ему надели мешок. Прошло еще полсекунды, и тяжелое тело заболело, пока он наконец понял, что лежит ничком на сыроватой земле.

Тут, в горах, под постоянным ветром земля была сухой, прилизанной воздушными потоками. Сырой она оставалась только близ ключей и ручьев, которых, к слову, не так уж много текло вокруг Вертушки.

«Я недалеко, — подумал он, — меня не могли унести далеко».

Он слышал чьи-то переговоры. Едва уловимые, в шуме ветра они казались шепотками призраков. И все же принадлежали людям. Люди говорили на урду.

Урду он не знал, говорил только на пушту. Но различал некоторые слова. Правда, они были столь незначительными и звучали так тихо, что вычленить смысл из разговора неизвестных Алим не смог.

— Встать! — услышал Алим, но не вздрогнул.

Голос неизвестного был хриплым и низким. Разговаривал он на русском, но с явным акцентом.