Книга В гнезде "Пересмешника", страница 102 – Артём Март

«Но зачем? Зачем тратить время на такую сложную конструкцию? — подумал я. — Зачем рисковать и в полной темноте ставить самодельную мину, если можно просто уйти? Вас ведь и так никто не заметил».

Все это походило на какую-то… Игру.

Я аккуратно, глядя себе под ноги, прошел дальше, туда, где раньше бежала эта тропа, а теперь зиял обвал.

Как только убедился, что дальше идти безопасно, и поднял глаза, увидел…

— Это еще что?..

На самом видном месте — сухой ветке какого-то давно мертвого крохотного деревца, чьи корни размыла вода, а стволик повис вниз головой на остатках корней, — висел странный амулет.

Проверив, не заминирован ли он и не ведет ли к ветке какая-нибудь едва заметная леска, я снял амулет с деревца.

Потом глянул вниз, в обвал.

Тропа тут превращалась в узкое горлышко, а большие куски земли и камней лежали далеко внизу.

Спустя метров семь тропа продолжала свой бег.

— Здесь они вряд ли стали бы спускаться, — сказал я, осматривая пропасть. — Скорее всего, там, по другому склону.

Тела предположительно погибшего пограничника не было и там.

Впрочем, я не удивился, что не смог найти его. Уж где точно эти сукины дети мастера, так это в сокрытии следов.

А потом я глянул на амулет. Он представлял из себя настоящий кабаний клык. Причем обработанный. В основании зуба зияло аккуратно проделанное отверстие от шнура. А сам клык казался затертым, будто бы его давно носили.

— Интересное кино… — прошептал я и сунул находку в карман.

— Как я и думал, ты ни черта не найдешь, Саша! — кричал Муха, держась за ствол КПВТ, чтобы не свалиться с брони на ходу.

БТРы медленно продвигались по достаточно широкой, каменистой дороге Тракта. Их массивные колеса гребли по небольшим булыжникам, составлявшим «дорожное полотно» маршрута.

Казалось, Тракт здесь был не чем иным, как древней горной рекой, русло которой до краев засыпали камнями.

— Растяжка, гильза и амулет — это уже многое! — ответил я, перекрикивая бьющий в глаза ветер.

Муха посерьезнел. Потом покосился на бойцов, сидящих на десантном и моторном отсеке. Убедившись, что они не наблюдают за ним, сплюнул за борт, на каменную дорогу.

— Давай смотреть правде в глаза, Саша, — сказал он, придвигаясь ближе, чтобы не орать. — Ты нашел гильзу. Значит, кого-то из пленных они расстреляли. Возможно, избавились и от второго… Понимаю, один из пропавших — твой друг. И понимаю…

Муха замолчал, сглотнул.

— Понимаю, насколько тяжело терять друзей и товарищей… и…

— Здесь что-то не так, — покачал я головой. — Кто и зачем оставил этот клык?

— Может, потеряли? — Муха пожал плечами.

— Нет, Боря. Его оставили намеренно. Причем на очень видном месте. Так, чтобы нашли.

Муха хмыкнул.

— Что ж это за диверсанты такие, что умело заметают следы, но намеренно оставляют улики? Это ж какая-то бессмыслица!

Я задумчиво засопел. Уставился вправо.

Там бежала зеленая, бугристая от холмов долина. Тут и там лежали белые, словно видневшиеся из-под плоти кости, камни. Торчали угловатые, неправильных форм скалы.

Мы шли по кромке «Каменного мешка». Еще чуть-чуть — и зайдем в Темняк, в котором еще стояли, казалось бы, сумеречные тени.

— А может, это кто из пленных оставил? — задумался Муха. — Может, пытался таким образом оставить какой-то след?

— Н-е-е-т, — протянул я. — Слишком на видном месте он висел. Так, чтобы его точно нашли. Захваченным погранцам бы такого не разрешили…