Книга Изгнанник, страница 98 – Женя Гравис

— Будьте добры, два стакана лимонаду, – попросила Соня. И когда лакей поставил их на столик, добавила: – Можно мальчик немного посидит со мной? Хочу с ним поговорить. Ты не против, Митруц?

— Ну… – Он огляделся по сторонам и неохотно передал кувшин официанту. – Так-то я занят. Работаю.

— Я заплачу.

Она достала из сумочки несколько мелких монет и протянула обоим. Лакей кивнул и ушел, а мальчишка тут же сунул деньги в карман, посмотрел на лимонад и облизнулся.

— Садись, пей, – предложила Соня и подвинулась в шезлонге, освобождая место.

Митруц схватил стакан и выпил сразу половину, смешно сморщил нос и снова завертел головой по сторонам, словно высматривая кого-то:

— О чем ты хотел говорить?

— Помнишь, я обещала тебе рассказать про своего жениха, который был возле шахты Прайд, когда случился большой взрыв?

— О… – Митруц замер и придвинулся поближе. – Он все видел, да?

— Не совсем, но кое-что там случилось.

Соня пыталась тщательно подбирать слова, чтобы не напугать мальчишку страшными подробностями, но сделать рассказ интересным. Конечно, моменты про Тьму пришлось сильно укоротить, это для него было бы совсем пугающе. Но она как смогла пересказала Митину историю о том, как он оказался погребенным на дне окопа, как просидел там почти четверо суток и как удивительным образом был спасен, когда использовал единственный патрон, дав выстрел в воздух^[25].

Митруц слушал с восторгом, затаив дыхание, и глаза у него блестели так, словно ему рассказывали не о чужой беде, а о каком-то чуде. А Соня говорила, скрывая волнение, потому что в этот миг вновь переживала сцену в подвале, где услышала Митин рассказ. Полная темнота, переплетенные пальцы, тихий голос, горячее дыхание совсем рядом… И поцелуй, который тогда так и не случился.

Она закончила и перевела дыхание. Возвращаться в прошлое было горько и приятно одновременно. Митруц залпом допил лимонад, перевернул стакан, стряхнул капли на землю, и небрежно спросил:

— Слушай, а где найти этот окоп? Он тебе сказать?

Соня грустно улыбнулась и покачала головой. Если бы мальчишка вдруг нашел это место, то излазил бы его вдоль и поперек.

— Нет, – ответила она. – Вряд ли его можно теперь найти, прошло четыре года. Все давно заросло.

— Жаль. А то бы я посмотрел.

— Понимаешь… – Соня снова осеклась. Как же трудно разговаривать с детьми! Нельзя преподносить всю неприглядную правду как есть, но и сюсюкать как с маленькими тоже невозможно. По крайней мере, с этим мальчишкой, который считает себя ужасно взрослым. – Это не только страшная история. Иногда человек думает: все, конец. Но держится еще один день. Или один час, даже если почти не верит. И этого хватает, чтобы спастись.

— Да понял я. – Митруц со стуком поставил стакан на стол. – Твой жених молодец, не испугал, а принял судьба. Его отдали смерть, а он к ней не ушел, хотя мог. У нас есть одна сказка. Про Миорицу. Это овечка. Знаешь такую?

— Нет. Расскажешь?

— Жил, значит, один хороший пастух. А два других пастуха, его соседи, были сволочь и задумали его убить. У него овцы были красивый, собаки умные, и вообще ему больше всех везло. Люди этого не любят. А его лучшая овечка Миорица все понял и сказал: берегись, хозяин, тебя хотят зарезать.