Книга Изгнанник, страница 100 – Женя Гравис

Так и не придумав пока, куда дальше двигаться в расследовании и что делать с дневником, Соня снова открыла «Три недели» – ту самую книгу, которую брала когда-то читать Марта Грубе.

В прошлый раз она успела прочесть всего несколько глав. И, что удивительно, книга оказалась не практической брошюрой и не справочником по ведению домашнего хозяйства, а… любовным романом. Это было ясно буквально с первой главы, в которой главный герой, молодой англичанин, вздыхал о своей невесте, которая была далеко, и одновременно бросал взгляды на загадочную красавицу, что возникла рядом.

Атмосфера книги чем-то напоминала местный курорт, хотя там дело происходило в Швейцарии. Но роковая красотка оказалась балканской королевой, и это не могло не навести на мысль о ее невероятном сходстве с домной Каталиной. Тем более что вела себя главная героиня очень похоже.

С другой стороны, за флиртом Каталины Морару с мужчинами Соня наблюдала издалека и лишь мельком. А тут она словно оказалась в чужом будуаре, где, судя по стремительности развивающихся событий, вскоре должно было случиться… что-то очень интригующее.

Главный герой только что купил и преподнес своей пассии тигриную шкуру. И автор с таким упоением расписывала ее блеск, мягкость и дальнейшее несомненно предосудительное назначение, что у Сони загорелись щеки. Читать такую откровенную книгу было ужасно стыдно, но оторваться от страниц – совершенно невозможно.

— О-ла-ла! Что я вижу! – раздался вдруг у нее над ухом насмешливый голос с характерным выговором. – Я всегда подозревал, что строгость воспитания прямо пропорциональна силе греховных порывов. Вы не представляете, какие фривольные сочинения я находил в скучнейших бежевых спальнях добродетельных светских дам. По сравнению с ними ваш романчик покажется утомительным трактатом, над которым можно уснуть.

Соня покраснела еще больше и молниеносно захлопнула непристойный роман. Но было поздно.

— Месье Ламонт, вы не только очень наблюдательны, но и удивительно бесцеремонны. Если вы сейчас скажете, что я очаровательно краснею, я добавлю, что вы к тому же банальны.

— О нет, терпеть не могу заурядные комплименты. – Рене Ламонт слегка поклонился. – Я ведь сотрудничаю с бульварной прессой, как и вы. Пикантные истории – наш хлеб. Как вам сюжет?

— Неплохой. – Соня почти пришла в себя. – Признаться, меня смутило не столько содержание, сколько сходство героини с одной нашей уже погибшей знакомой. У некоторых женщин, вероятно, есть талант превращать мужчин в дураков.

— Вы правы, теперь я тоже замечаю некоторое сродство между ними. К счастью, с вами не надо быть дураком. Не хотите прогуляться по набережной?

— Почему нет? – Соня поняла, что засиделась и не прочь пройтись. – Я, кстати, вас тогда не поблагодарила толком в пещере. Вы так ловко справились с Андреем Ковалинским…

— Не стоит благодарности, – отмахнулся француз. – Мне не по душе, когда женщинам и детям угрожают оружием.

— Где вы научились таким приемам?

— На войне. Я ведь был военным корреспондентом. Чему только не обучишься на передовой. Наивно предполагать, что репортеры в таких местах лишь отсиживаются в штабе и передают сообщения в газеты. Эх, интересное, устрашающее и прекрасное было время…

В голосе француза Соне послышались нотки меланхолии и даже тоски по ушедшим временам.