Книга Изгнанник, страница 26 – Женя Гравис

Но тут сестра добила Митруца последним доводом – ловко и метко, как прихлопывала на кухне вездесущих тараканов:

— Бригаду строителей обещали покормить обедом и ужином.

— Так чего ж ты сразу не сказала! – вырвалось у Митруца, после чего он спохватился и лениво добавил: – Ну ладно, так и быть… Схожу, погляжу…

Бригадира плотников звали Васи́ле – был он жилистый и бородатый. Ленута сдала ему Митруца с рук на руки и даже попыталась было напоследок пригладить брату волосы. Он возмущенно увернулся. Вот еще. Он как настоящий работник пришел, а не мальчик какой-нибудь.

У плотников было весело. Мужики смеялись и перебрасывались шуточками.

— Мама мэа, вот тебе и понтон! Крепче держи, смотри, артистов привезут, чтоб не провалились. Делай на совесть!

— А правда настоящие артисты приедут?

— Ну да. Этого будут показывать… Гамлета.

— Это где про мужика с черепом?

— Про мужика с мозгами! Если б у тебя такие были – знал бы.

— А ты самый умный тут, что ли? Доску держи! Да не бей ты так! Мы сцену строим, а не гроб!

— У меня гвозди кончаются. Эй, мальчик, как тебя там? Митруц? Не стой, гвозди тащи, вон в ящике лежат.

Митруц метнулся к ящику, схватил в две горсти гвозди и побежал по шаткому деревянному настилу.

— Молодец, шустрый малец. Держи вот тут. Да не бойся, по пальцу не ударю.

— А я и не боюсь. Я тоже молотком бить умею.

— Да ладно. И кто ж тебя научил? Батька твой?

— Я сам. А батька на войне умер, давно уже.

— Так ты за старшего в семье, выходит?

— Вроде того.

Митруц был в восторге. Тут с ним говорили как со взрослым, не помыкали и не гнали прочь. И он вдруг почувствовал себя совсем большим и важным. С утра уже припекало, и плотники, скинув рубахи, работали в одних штанах. Митруц подумывал, не сделать ли то же самое, хотя от жары почти не страдал.

А вот гости санатория уже прятались под зонтиками, рассевшись в шезлонгах на деревянной террасе. Митруц исподтишка на них косился. Ага. Вот те толстые купцы, вот веселая дама с кавалерами, а вот и рыжая, у которой Митруц стащил сумочку. Он тут же отвел глаза, как будто рыжая могла его заметить и узнать. Нет, не могла. Она его тогда толком и не видела.

— Митруц! Воды принеси!

— Бегу!

* * *

Соня лежала в шезлонге под большим зонтом и размышляла о том, чем реальные впечатления от отдыха отличались от ожидаемых.

Следовало признать: поездка в Румынию стала не такой катастрофой, каковой представлялась в Москве. Если, конечно, не считать кражи медальона.

Природа тут оказалась очень красивая, воздух – чистым, а обстановка – спокойной. И Соня поняла, что московская суматоха с ежедневной учебой и практикой в газете немного ее утомила. Нет, Загорская-младшая уже предвкушала, как в начале осени снова с удовольствием окунется в эти шум и спешку, но сейчас была рада короткой передышке и смене обстановки.

Виновником этого затишья во многом стала тетушка Леокадия, которая продолжала вести записи в «Дневнике наблюдений», и это занятие было важнее всего прочего – даже раздачи наставлений для племянницы. Софью это обстоятельство невероятно радовало. Она-то представляла, как придется отбиваться от тетушки несколько недель без передышки, используя запас выученных на занятиях риторических приемов. А вышло так, что эти умения почти не понадобились, поскольку всю энергию тетушка направляла на свои записи.