Книга Изгнанник, страница 27 – Женя Гравис

Кроме того, доктор Снегур назначил мадам Томиловой массаж, лечебные грязи и массу других процедур, занимавших добрую часть дня. А Софье рекомендовал как можно больше гулять и плавать, так что у Леокадии Павловны почти не осталось времени на то, чтобы проверять, не занимается ли племянница чем-то неподобающим и не общается ли с неподходящими людьми.

И с тем и с другим в «Горном солнце» было негусто. По части развлечений самым азартным занятием тут считалась субботняя игра в лото. А что касается нежелательного общества… Разумеется, в этот круг тетушка Леокадия сразу же записала домну Каталину Морару и все ее окружение (записала в том числе и в буквальном смысле – Соня была уверена, что в «Дневнике» им посвящен не один абзац).

Но на этот счет тетушка могла бы даже не волноваться. Софья и сама не стремилась сблизиться ни с домной Каталиной, ни с ее кавалерами. Так что, вдоволь нагулявшись, наплававшись в озере и переодевшись, она обычно устраивалась в шезлонге с книгой или принадлежностями для письма и занималась своими делами.

Домна Каталина проводила дневные часы почти так же – только занимала один из центральных шезлонгов, окружив себя мужской компанией. Оттуда то и дело доносился смех и веселые возгласы. Компания играла то в фанты, то в «Предсказание», а иногда просто резалась в подкидного дурака.

Сегодня они опробовали новую игру – «Трибунал Венеры». Один из кавалеров должен был признаться в преступлении – настоящем или выдуманном. А домна Каталина – решить, виновен ли он, и назначить наказание.

Соня, может, и рада была бы не знать чужих секретов (действительных или вымышленных), но соседи говорили громко, перескакивая с русского на французский и румынский, так что Софья тоже оказалась невольно втянута в игру.

Так, за последние десять минут она узнала, как парижанин Рене Ламонт изменил своей возлюбленной… с ней же самой. Хорошо, что тетушка Леокадия не слышала эту историю, поскольку Соне она показалась очень пикантной. Месье Рене поведал, как поссорился со своей дамой сердца, а через несколько дней встретил на балу прекрасную незнакомку в маске, с которой провел незабываемую ночь, и женщина за эту ночь не произнесла ни слова. А маску сняла лишь наутро…

История была принята с восторгом, а в качестве наказания домна Каталина завязала французу глаза его же платком и заставила узнавать остальных на ощупь – лишь дотронувшись пальцами до некоторых частей тела. Это очень развеселило всю компанию.

Вторую историю Соня прослушала, потому что рассказал ее румынский кавалер на родном языке и понять из этого рассказа было решительно ничего невозможно. В наказание рассказчик пропрыгал на одной ноге до края набережной и обратно.

Следующим подсудимым «Трибунала Венеры» стал Павел Ковалинский. В отличие от своего улыбчивого и обходительного брата, он, как правило, оставался серьезным и хмурым. Но, видимо, домна Морару находила в этом какое-то очарование.

— Итак, Павлишор. – Она откинулась в шезлонге, игриво обмахиваясь веером из страусиных перьев. – В каком же грехе нам признаетесь вы? Не таитесь, расскажите все как на духу.

Павел покрутил в руке пустой бокал, исподлобья оглядел присутствующих и ответил, понизив голос:

— Вам, прекрасная Каталина, я готов признаться в самом страшном грехе. Я убил человека.