Книга Изгнанник, страница 200 – Женя Гравис

— Они не будут с вами говорить. Не потому, что я «не велел», а лишь для собственной защиты.

— Ефрем Веденеевич, вы же понимаете, что это бессмысленно. Ситуация слишком серьезная, чтобы отмалчиваться и вам, и вашим… подопечным. Вы же неглупый человек, я это вижу.

Ялгар повернул голову к крохотному мутному окну, за которым был пыльный двор, помолчал. Потом вновь уставился на Самарина:

— Были времена, когда Роща уже стояла, а города еще никакого не было. И тогда наш уклад был единственным и правильным в этих краях, никто с ним не спорил. Люди уважали наши обычаи и хранителей дубравы. С тех пор много воды утекло…

— Я понимаю, вам хотелось бы вернуть старые добрые деньки, хотя вы сами в них не жили. Но соседей не выбирают. Бронск никуда не денется, как и Роща. Приходится как-то жить в согласии и идти на уступки. Так уж вышло, что пожар затронул обе стороны. Не получится просто закрыть на это глаза.

— Смолин уже подсчитал убытки?

Этот вопрос для Дмитрия стал очень неожиданным. Предыдущие минуты Ялгар ходил вокруг да около, а тут вдруг решил перевести разговор к деньгам. И вопрос этот явно говорил о том, что старик хорошо знаком со смолинской деловой хваткой.

— Подсчитал, – ответил Самарин. – Десять тысяч рублей.

— За сарай с мертвым деревом? Каждый чурбак, поди, учел, не поленился.

— Вообще-то он прислал поверенного с мировым соглашением. И он готов принять возмещение не только деньгами.

— Лесом.

Последнее слово Ялгар произнес совсем не с вопросительной интонацией, а будто знал ответ заранее. И, глядя на слегка удивленное лицо Самарина, кивнул, подтверждая свою догадку.

— Смолин давно хочет прибрать Рощу к своим рукам. Ему нужно много леса, а тут такое богатство по соседству.

— Он вел официальные переговоры об этом?

— Он не настолько самонадеян, чтобы напрямую озвучивать свои притязания.

— Я смотрел старые межевые планы и документы. Насколько я понимаю, за вашей общиной признается лишь право пользования, но не владения Рощей. И оно даже не оформлено документально. Так чья это земля?

— А разве земля может быть чьей-то? По истине, не по бумагам. У нас уклад простой: твое – все, что можешь взять в руки и унести с собой. А землю как унести?

— Если земля ничья, то первым ее возьмет тот, у кого руки больше.

— Пусть попробует, – пожал плечами Ялгар. – Они не понимают, что Роща – это не просто кусок земли с деревьями. Для Смолина – это неосвоенный лес, для Ружича – место, где он не властен со своим порядком, для приезжих – экзотика и диковина, как и остатки кремля на холме.

— А для вас?

— Это наш дом. Наше место силы.

— Что случится, если Роща исчезнет?

— А что случилось четыре года назад в румынском Семиградье?

Самарин от неожиданности вздрогнул, и это не укрылось от собеседника. Меньше всего Дмитрий предполагал услышать такие слова от старика, который всю жизнь обитает в этой глуши. Хотя после истории про слона и слепых чего еще можно было ожидать? Конечно, о Великом Разломе слышали многие. Об этом, хоть и вскользь, писали газеты, спорили маги и ученые, на катастрофе наживались шарлатаны… Но одно дело – знать о происшествии в Семиградье, и совсем другое – слышать это название здесь, в тесной арестантской заштатного города Рязанской губернии.

— Озадачил я вас? – неприятно рассмеялся старик.