Онлайн книга «Изгнанник»
|
— Вы же видели, как утром на базаре торговка руки начала крутить? – Ружич отпил еще чаю. – Вам, видимо, все кажется, что это безобидные лесные жители, которые поклоняются деревьям и бьют поклоны солнцу? Нет, Дмитрий Александрович, эти люди ради защиты своих интересов ни перед чем не остановятся. — И законы наши для них не писаны. — В том-то и дело! Наконец вы уловили суть. У нас городок маленький, мирный. Но иноверцы как-то уживаются, у любого спросите. С востока вон басурмане заезжают иногда, молятся по-своему. Так мы разве против, если это другим не мешает и не идет вразрез с законом? А эти вроде как свои, а все равно чужие, выходит. «Как и я», – подумал Самарин, вспомнив разговор с Ясей. Подробности этой беседы он, конечно, пересказывать Андрею Кузьмичу не стал – к делу они не имели никакого отношения. Не то чтобы Дмитрий проникся симпатией к рощинским: как всякое новое и неизведанное явление они вызывали у него исследовательский интерес. А Ружич с ними жил бок о бок не один десяток лет. И то, что для него, Самарина, казалось любопытной особенностью местного уклада, для начальника местной полиции могло представлять серьезную угрозу. Это, считай, как… Хитровка, только с бронским душком. Свои законы, свои порядки, свои правила. Власть им не указ. И все же с Хитровкой московский градоначальник при содействии полиции справился. Попросту говоря – сровнял с землей. Если не получается решить проблему более мирными способами, остается один – брать силой. И все же Самарин в глубине души понимал, что не желает для Рощи и ее обитателей подобного исхода. — Андрей Кузьмич! – Дверь приоткрылась, и в ней возникла голова и плечи Николая Вугаля. – К вам поверенный от Смолина. Пригласить? — Да, зови, – кивнул Ружич и перевел взгляд на Самарина: – Вы тоже оставайтесь послушать. Теперь это наше общее дело. Поверенный оказался сухоньким старичком в старомодном пенсне, и звали его Соломоном Марковичем Фре́йдлиным. — Уполномочен Платоном Борисовичем провести, так сказать, переговоры, – проскрипел он, представившись и усевшись на предложенный стул. – Мы подсчитали убытки. — И сколько? – спросил Ружич, подав знак Николаю, чтобы принес еще чая. — Десять тысяч рублей. Самарин мысленно присвистнул. Даже с учетом того, что на сгоревшем складе был сырой лес, а не готовые изделия, сумма выходила немалая. — Погодите, – вмешался он, – но имущество ведь было застраховано, Смолин сам сказал. Есть следы умышленного поджога. А значит, Платон Борисович может рассчитывать на страховую выплату. — Разумеется, – кивнул старичок, – но вы, молодой человек, видимо, никогда не имели дел со страховыми обществами. Умышленный поджог ставит моего клиента в крайне неприятное положение. Это значит следствие, куча потерянного времени, нескорый суд над злоумышленниками, которых еще предстоит найти и покарать. Я знаю, как неповоротлива наша судебная машина, при всем к вам уважении, Андрей Кузьмич. А Платон Борисович – человек деловой, практичный… — Ближе к делу, Соломон Маркович, – перебил его начальник полиции и пододвинул к себе очередную чашку с чаем, которую принес Николай. — Так о деле и речь. – Поверенный тоже потянулся за чашкой, взял ее в руку и принюхался. На его морщинистом лице появилась блаженная улыбка. – С облепихой, мой любимый. У Марьи Ивановны облепиху берете? У нее лучшая в Бронске. А знаете почему? У нее дом на пригорочке, там солнца много, и посадки она не загущает от жадности… |