Книга Изгнанник, страница 201 – Женя Гравис

— Я не буду спрашивать, откуда вы знаете. – Дмитрий постарался собраться с силами и отвечать бесстрастно. – В конце концов, все мы наблюдаем последствия этой беды в виде почти полного исчезновения магии.

— Кое-что исчезло, а кое-что появилось. То, что было глубже Разлома.

— И что же? – Самарин похолодел, хотя в комнатке было жарко и душно.

— Спроси у одноглазого. Он видел больше, чем хотел.

— Откуда… – Дмитрий вдруг почувствовал, что ноги будто налились свинцом и приросли к полу, а он сам не может пошевелиться.

Откуда этот старик мог это знать? Разве что сам наведывался в те края и виделся с одноглазым пасечником, как говорила Яся. Самарин застыл, глядя в глаза Ялгара – темно-зеленые, мрачные, как глубокий омут. И знающие. Он с трудом оторвал взгляд, зажмурился и несколько раз сжал и разжал кулаки, пытаясь прийти в себя.

Нет, не здесь, не сейчас. Старик просто провоцирует и ведет свою игру. Нельзя поддаваться на его уловки. Это как партия в преферанс – он ищет слабые места и лазейки. Нельзя ему этого позволить. И весенние визиты Самарина к пасечнику не имеют никакого отношения к тому, что происходит здесь и сейчас. И отношения Дмитрия с так называемой Тьмой тоже никак не могут касаться событий в Бронске. Это его личное дело.

Самарин глубоко выдохнул и вдохнул, прокашлялся и продолжил:

— Мы отвлеклись от темы.

— Разве? – удивился Ялгар. – Мне показалось, мы только начали говорить по существу.

— Это никак не относится к делу. И если вам нечего добавить к событиям прошлой ночи…

— Совершенно нечего.

— Что ж, – Самарин поднялся, – в таком случае я вам искренне рекомендую нанять поверенного, а также не подписывать никаких соглашений. Обвинения и улики слишком серьезны, но вина ваша все еще не доказана.

— Нанял бы Соломона Марковича. Он лучший, но, увы, уже занят. А иных защитников мне и даром не надо. Сам справлюсь. – Ялгар устроился на лавке поудобнее и вытянул стоптанные босые ноги. – Или Роща даст знак.

— Община спросит у главного дуба?

— Яся сказала, – ответил Ялгар через паузу, и Самарин понял, что старику не очень понравилось, что сыщик общался с его внучкой.

— Она за вас очень волнуется и даже хотела прийти сюда, – не стал отрицать Дмитрий.

— Не стоит ей смотреть на это. А мне надо подумать. В одиночестве.

— Как пожелаете, – сухо ответил Самарин и постучал в дверь, чтобы Чавунин, дежуривший на улице, ее открыл. – И кстати… – Он обернулся и снова встретился взглядом с этим странным стариком, который знал слишком много или искусно делал вид, что знает, – он уже не одноглазый.

И впервые за всю беседу Дмитрий увидел во взгляде Ялгара что-то новое. Удивление, пусть и длившееся всего секунду. После этого старик отвернулся к окну и не произнес ни слова.

Самарин коротко сообщил Ружичу о результатах беседы – разумеется, утаив момент с одноглазым, – и вышел на улицу.

Мысли в голове путались, а на душе было очень беспокойно. Как будто уловив это настроение, бронская погода решила подыграть сыщику. Поднялся сильный ветер, который лихорадочно гонял по улочкам тополиный пух и сухие листья. Самарин шел, придерживая рукой развевающиеся полы пиджака и отворачиваясь от летящего в лицо песка.

Проклятый Ялгар. Поднял тему, о которой Дмитрий старался забыть с весны. И ведь почти забыл же! С тех пор, как было закрыто дело старухи Зубатовой, а с ним и сделка, заключенная с Тьмой. С тех пор, как Самарин вернул одноглазому пасечнику зубатовский артефакт, то самое «Око Орхуса», казалось, эта история и это знакомство завершатся раз и навсегда.