Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 88 – Анна-Лу Уэзерли

— Именно так. Линна Джордж была еще одной любовницей Роберта Миллса. Пусть и недолго. Наш мальчик трудился без устали. В общем, у нее есть много чего порассказать о «жертве», если можно так выразиться. Похоже, он был совсем не тем, кем казался.

Я заинтригован.

— Ты считаешь, она потенциальная подозреваемая?

Фи пожимает плечами.

— Маловероятно, что его убийца пришел бы прямиком к нам.

— Такое бывало, – говорю я. – Ты и сама знаешь.

Она качает головой.

— На этот раз нет. Это было сделано для того, чтобы восстановить истинное положение вещей, – поясняет она. – После того как мы опубликовали первоначальную историю, мы сделали продолжения с цитатами его коллег и друзей и всех в таком роде. Они нарисовали портрет такого веселого, крутого, творческого Роберта Миллса, которого все высоко ценили. Ну, знаешь, такого трудяги, легкого в общении, симпатичного парня, у которого вся жизнь разваливалась после того, как его жена потеряла их детей в страшной автомобильной аварии, и который бросился в объятия другой женщины, чтобы справиться со своей болью.

— Это не совсем верно в хронологическом плане, – говорю я. – Его жена потеряла детей, когда обнаружила, что он бросился в объятия другой женщины.

Фи понимающе кивает.

— Ну, а Линна Джордж решила закинуть кошку в голубятню. Она рисует совсем другой портрет – серийного мошенника и патологического лжеца. Она утверждает, что Роберт Миллс был агрессором-женоненавистником, очень злобным и мстительным. Говорит, что свою смерть он заслужил сполна.

— Вот как? Это интересно, потому что, по моему опыту, люди стараются не говорить плохо о мертвых, даже если умерший при жизни был первостепенным негодяем. Во всяком случае, не так скоро после жестокого убийства и точно не во всеуслышание, и тем более не в СМИ. Все это выглядит не очень хорошо. Так что Линна Джордж носит в себе глубокую обиду, такую, ради которой готова рискнуть. Надо с ней побеседовать. Срочно. – Я допиваю свое вино. Фи свое едва пригубила. – У тебя есть ее телефон?

— Естественно! – Она широко улыбается, доставая ручку из сумки. По липкому столу она подвигает к себе подставку под пивные кружки, пишет на ней и протягивает мне, но в последнее мгновение отдергивает руку. – Получишь при одном условии, – говорит она.

— Каком?

— Что не потеряешь мой телефон. – После этого она наклоняется и целует меня в губы.

Женщины… наверное, я никогда их не пойму. За исключением, вероятно, одной. Единственной.

«Эх, Дэнни, на ум приходят слова “сражение, проигрыш и борьба”! – слышится у меня в голове полный смирения голос отца. – Я более тридцати лет пытался понять твою мать и так и не смог. Она навсегда осталась загадкой». Я улыбаюсь и напоминаю себе, что надо позвонить старику. Через пару дней мой день рождения. Может, я приглашу его куда-нибудь выпить. Я знаю, что ему, как и мне, иногда одиноко, хотя ни один из нас не хочет в этом признаваться. Одинокие люди – откуда они берутся?

Если перед встречей с Фи я не был озадачен собственными чувствами, то теперь я нахожусь в полном раздрае. Забавная штука – эго. Мое сегодня получило щелчок по носу, когда Фи в недвусмысленных выражениях заявила, что наша страстная ночь не повторится. Может, я ей не нравлюсь. Может, раньше я ей нравился, и мы переспали, а теперь я ей не нравлюсь, что еще хуже. Я разочаровал ее в постели? Почему она не хочет повторения? Возможно, я притворялся перед самим собой, утверждая, что она мне не очень-то и нравится, хотя нравится она мне очень. Теперь я понимаю, что был слишком сильно поглощен собственными мыслями и чувствами, что полностью забыл о ее чувствах. Вот козел. Но затем она страстно поцеловала меня в губы и сказала, чтобы я не терял ее номер. Я и не собирался. И я знаю, что и она не собирается терять мой, потому что я ценный источник. Хотя на этот раз наши отношения – какими бы они ни были – доказали свою взаимовыгодность, потому что сейчас я планирую нанести визит Линне Джордж. Я договорился с Дэвис встретиться у ее дома. Вудс – и Дилейни, если уж на то пошло, – могут все испортить.