Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 87 – Анна-Лу Уэзерли

Хотя у нее практически те же соображения, что и у меня, я вдруг немного расстраиваюсь из-за того, наверное, что Фи, судя по ее словам, не настроена продолжать или не заинтересована в повторении. Надо же, я, самоуверенный индюк, все это время обдумывал, что и как сказать, анализировал свои чувства, а она воспринимала нашу замечательную ночь как одноразовую акцию!

— Ясно… да… в общем, я чувствую то же самое.

Фи хлопает меня по руке и отпивает вина.

— Итак, теперь, когда мы со всем разобрались, – говорит она, быстро переходя к делу, – расскажи мне о деле Миллса.

Я в некоторой степени потрясен. После того как она заявила, что не желает большего, я неожиданно ощутил, что как раз я, возможно, большего желаю. А может, я просто хочу, чтобы она желала большего, и чувствую себя отвергнутым. Я мысленно чешу затылок. Я не привык к такому – домысливать, что имела в виду женщина. С Рэйчел все было просто, без двусмысленностей: она меня любит, она меня хочет; я ее люблю, я ее хочу. Наше первое соитие стало самым настоящим фейерверком: мы ринулись в него без оглядки, без обсуждений и были готовы к продолжению. Мысль о том, что с другой женщиной уже никогда так не будет, вгоняет меня в легкую депрессию. Но я понимаю: однажды достигнув совершенства, его трудно чем-то заменить. Фиона никогда не будет Рэйчел. И никто никогда не станет Рэйчел.

«Всего на одну ночь». У меня в голове все звучат слова Фи.

— А, так вот для чего я тебе нужен, да?

Она смотрит на меня с наигранным неодобрением.

— Ладно тебе, Дэн. Ты знаешь меня лучше, чем я я сама себя.

Ну, я так и думал. Но сейчас я плохо понимаю, что именно я знаю и что такое то, что я знаю.

— История выглядит просто дикой, – говорит Фи морщась. – В мире стало бы гораздо меньше мужчин, если бы все жены перерезали горло гулящим мужьям. А ты уверен, что в кадре только жена?

— Гм, кажется, в этом пабе совсем нет закусок, – говорю я, и она смеется. – Жаль, что никто не удосужился заготовить их заранее.

— О? – Глаза Фи горят. Вот сейчас ей хочется понять меня. Я осознаю, что веду себя глупо и по-детски, и мысленно сержусь на себя. Она журналист. Естественно, она хочет разузнать как можно больше.

— Гм, да, Фиона, ты тоже знаешь меня лучше, чем я сам, – говорю я. – На этом этапе я не имею права раскрывать так много информации.

Она явно разочарована. Гораздо сильнее, чем от мысли, что ей никогда не суждено лечь со мной в постель.

— Мы опубликовали эту историю пару дней назад, – говорит она. – Сначала она показалась мне тривиальной. Муж-изменщик, ревнивая жена мстит. Но ведь ты отпустил ее без предъявления обвинения? Она отказалась с нами разговаривать. Не произнесла ни слова. Ее подруга, Моника Льюис, позаботилась о том, чтобы мы не смогли подойти к ней ближе чем на десять футов.

— У нее железное алиби на время смерти, – честно говорю я.

— А вот это интересно.

— Да. И эта информация тоже не для публики. Пока, во всяком случае.

— Ладно. Итак, детектив, quid pro quo^[20]. Возможно, тебе будет интересно поговорить с Линной Джордж.

— Знакомое имя.

— Она пришла к нам после того, как мы опубликовали историю и взяли интервью у любовницы… Клэр Райт, верно?

— Да, у нее фамилия Райт.

Фи улыбается.

— Ну, завтра мы запускаем историю Линны.

— Ее историю? Она сама пришла к вам?