Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 91 – Анна-Лу Уэзерли

«Эй, моя Рейч».

— Примерно через месяц после начала нашего общения, – продолжает она чуть устало, словно рассказ отнимает у нее душевные силы, – он стал умолять меня, чтобы я бросила Рика и приехала к нему в Лондон. Чтобы жить с ним. Я так и сделала. Я тут же сорвалась с места, бросила свою семью, бросила Рика, бросила друзей и все, что мне дорого, и поскакала, как овца на заклание. – Она смотрит на свои ноги с таким видом, будто ей стыдно. – Рик был в отчаянии, бедняга. Я просто… я просто так сильно повелась на всю эту болтовню Роберта, что за деревьями не видела леса, понимаете? Для меня трава стала зеленее и все такое. Более того, я искренне полюбила его, всем сердцем. В общем, я любила фальшивку, которую он сам создал, чтобы затянуть меня в свои сети обмана и лжи. Прежде я никогда ничего подобного не испытывала. Вы понимаете это чувство, детектив? Когда любишь до такой степени, что буквально летаешь?

Линна смотрит на меня большими голубыми глазами, и меня охватывает сочувствие к ней. Судя по всему, даже красота не спасла ее.

— Да, Линна, – говорю я, – очень хорошо понимаю.

Она задумчиво улыбается.

— Это потрясающее чувство. И не всем дано испытать его хоть раз в жизни. Я не желала упускать шанс, поэтому ухватилась за него обеими руками. Я была так одержима любовью, что перестала видеть красные флаги, а может, я просто не хотела их видеть, потому что это чувство, это состояние полета было таким сильным. Оглядываясь назад, могу сказать, что звоночки точно были, они появлялись с самого начала.

— Продолжайте.

— Вы не против, если я закурю? – спрашивает она, доставая сигарету из пачки «Мальборо» на журнальном столике. – Для меня сильный стресс рассказывать о нем, хочется вина. Ребята, вы не присоединитесь ко мне, выпьете по бокальчику?

Я качаю головой с сожалением – что-то подсказывает мне, что Линна Джордж, в сущности, порядочный человек. Под очевидно красивой и дерзкой внешностью скрываются ум и чуткость.

Она исчезает в кухне и возвращается с бокалом чего-то шипучего.

— Я понимаю, что сейчас слишком рано для выпивки, ну и черт с ним. Люди должны знать, каким он был на самом деле.

Я киваю, наклоняюсь вперед и тянусь к ней с зажженной зажигалкой.

— А каким он был на самом деле?

Она выпускает дым сквозь пухлые губы и смотрит на Дэвис, как бы призывая ее к солидарности.

— Он был фальшивкой, мошенником. Картонкой в форме человека без души. Все было ложью, с самого начала. С той минуты, как мы познакомились, с губ этого ублюдка не слетело ни единого слова правды. Я для него ничего не значила и тем более не была для него родственной душой, черт побери. Я была вещью, а не живым человеком. Мною пользовались, надо мной издевались и меня выбрасывали, и так по кругу. Как же, ангелы его ниспослали мне на задницу, – горько хмыкает она, отпивая вина. – Его скорее прислали из глубин ада. – Линна смотрит прямо на меня. – Роберт Миллс был самым настоящим хищником, сексуальным хищником, вышедшим на охоту. Он тащился от азарта погони, заставляя женщин влюбляться в него, менять свою жизнь ради него, как это сделала я; он убеждал женщин в том, что нужно пожертвовать всем, чтобы подпитать его раздутое эго. Этот человек обращался со мной как с бытовым прибором, а когда я испортилась, он просто выбросил меня на помойку и переметнулся к другой, которую потихоньку обрабатывал так же. – Она отпивает вина, с нажимом выпускает дым через блестящие губы.